— Ну конечно, Шотландия послужила полем многих исторических сражений… но ведь не настолько исторических, чтобы изменить историю? Кого же надеется устранить МакИген здесь, чтобы это как-то повлияло на проблемы Северной Ирландии?
Губы Индрани шевелились, но она не смогла издать ни звука. Только со второй или третьей попытки ей удалось ответить:
— Короля Артура.
Нереальность происходящего с трудом укладывалась в тупой от недосыпа, смены обстановки, недавних смертей голове Стирлинга. Вот уж такого ответа он ожидал меньше всего.
— Король Артур? — не веря своим ушам, переспросил он. — Дукс беллорум Арториус? Военачальника бриттов шестого века? Того, который бился с саксами?
— И с пиктами, — шепотом добавила Индрани. — И с ирландцами. Последних было более чем достаточно. Она отправилась в пятисотый год от Рождества Христова. Год наивысшей власти Арториуса. Если бы ирландцам удалось убить его до решающей его победы над саксами при Маунт-Бедоне, их кланы без труда сбросили бы в море и бриттов, и саксов.
Слабый поток свежего воздуха из кондиционера пробрал Стирлинга ледяным холодом. Отправиться к истокам ирландских вторжений на западные побережья Англии и Шотландии, переписать историю так, чтобы островом овладели не саксы, а ирландцы… чтобы англосаксонских королевских династий не было вовсе, чтобы Вильгельм Нормандский не окреп настолько, что смог бы отбить Англию у ослабших саксонских монархов… А это значит, что Генрих II не родится, чтобы вторгнуться в Ирландию, покончить с ее культурой, что Елизавета I не начнет кошмар столетней колонизации Северной Ирландии в качестве протестантской колонии… И что Бренна МакИген уничтожит миллиарды жизней в своем будущем, пытаясь подарить ирландцам победу над Арториусом и его саксонскими противниками.
Абсолютно то, чего можно было бы ожидать от агента Cumann Na Mbann. Тонко. Замысловато. Катастрофически разрушительно.
У Седрика Беннинга, плейбоя-ученого из Австралии, было не больше шансов остановить фанатку-террористку вроде МакИген, чем у уличной девицы из бедных кварталов Белфаста — остановить взрывы.
— Ясно. — Голос его звучал хрипло. — Яснее не бывает. Из этого следует абсолютно непреложная истина: переместиться за ними должен именно я и никто другой.
— Но…
— Я говорю по-валлийски и по-гэльски, доктор Бхаскар.
— А на латыни? На бритонском?
— На латыни не говорю. Бритонский… это же древний валлийский, верно?
— Да.
