Впрочем, Лайлокен просветлел, оценив открывающиеся возможности. Пара костей и пристойная доска вряд ли обойдутся нам слишком дорого — если только не искать какой-нибудь модной вещицы, отделанной серебром и вырезанной из африканской слоновой кости или константинопольского нефрита.
Доска сойдет и простая, задумчиво произнес Беннинг, а вот кости нам нужны получше. Лучше всего, конечно, из слоновой кости: небольшие изменения на них будут менее заметны, чем на каменных или деревянных.
Лайлокен зажмурился.
Изменения? О каких это изменениях ты говоришь? Уж не собираешься ли ты жульничать?
Беннинг в ответ только расхохотался.
С ума сойти! И это говорит человек, угнавший за три дня трех лошадей? Или ты думаешь, что я затею игру, чтобы играть честно? Особенно когда нам нужна целая груда денег, да побыстрее? Тьфу! Что мне горести с того, если какой-нибудь жирный богатей, пусть даже и бритт, проиграет нам малую толику своего состояния? Или, если на то пошло, солдат, чье золото поможет нам с тобой уничтожить врагов, с которыми ему иначе пришлось бы биться копьем и мечом? Считай это небольшим налогом, который они будут, сами того не зная, платить на содержание особых войск, о существовании которых они не знают.
Поверь мне, когда мы нанесем удар, вся Британия содрогнется от его последствий.
Лайлокен плохо представлял себе, как жульничество в игре поможет ему уничтожить ирландцев. Однако он всецело верил своему личному богу. Беннинг обладал горячим нравом и устрашающими знаниями, и ему ведомо было столько тайн власти, и те воспоминания, которыми делился он с Лайлокеном, заставляли того трепетать в восторженном ужасе.
Так что раз Беннинг сказал, что для того, чтобы расправиться с врагами, ему нужны игральные кости из дорогого материала, значит, Лайлокен раздобудет их, во сколько бы они ему ни обошлись.
В конце концов, месть того стоила.
Глава седьмая
Взгромоздиться в седло стоило ему больших усилий, чем в первый раз.
Они выступили в кромешной темноте и ехали без остановок до самого рассвета. Солнце поднялось уже довольно высоко, когда сквозь моросящий дождь Стирлинг разглядел наконец знакомые ориентиры: длинную, напоминающую когтистую кошачью лапу серебристую полосу воды и возвышающуюся над ней махину скалы, известной как Дамбертон-Рок. Мария, королева Шотландская, скрывалась здесь в детстве, пока ее в возрасте пяти лет не переправили тайно во Францию.
