До чего же легко мне смутиться от его слов! Я беру одну подушку из барьера и прижимаю ее к груди.
– А кем он вообще тебе приходится? Другом из Калифорнии, я так понимаю?
Конор откидывает голову на изголовье и издает еще один протяжный вздох. Я жду, наблюдая за тем, как на его лице проступают разные эмоции, будто он решает, что мне можно рассказать, а что – нет.
– Когда я рос, Кай был моим лучшим другом, – наконец признается он. – В моем старом районе. Мы вместе катались на скейте, серфили, курили. Когда мама вышла замуж и мы переехали в Хантингтон-Бич, я еще виделся с ним время от времени, встречался, чтобы посерфить, но близко дружить сложно, когда вы больше не ходите в одну и ту же школу, понимаешь? Поэтому мы отдалились.
К поступлению в колледж я перестал отвечать на его сообщения, и это, в общем-то, все.
Я плохо знаю Конора, недостаточно хорошо, чтобы разгадать его отношения с Каем. Но, мне кажется, проведенного с ним времени достаточно, чтобы понимать, когда он что-то скрывает. Какую-то давнюю, глубокую рану, к которой он меня подпускать не намерен.
– Ты не поверил в то, что он выследил тебя, только чтобы поздороваться, да?
– Нет, конечно. – Он отвечает резко. – Я знаю Кая почти всю жизнь. У него всегда что-то на уме.
– И что, по-твоему, у него на уме сейчас?
Конор задумывается, поигрывая желваками. Мышцы на его шее подергиваются.
– Знаешь что? Это не моя проблема, и я не хочу знать. – Он поворачивается на бок лицом ко мне. Что-то в его живых серых глазах, в том, как у него раскрываются губы, когда он смотрит на мои, каждый раз застревает в памяти.
– У меня был прекрасный вечер до того, как нас прервали.
Я чувствую, как опять краснею. Я с силой кусаю губу, только чтобы напомнить себе о той боли, которая так и выжидает того момента, когда я начну притворяться. И все же я не удерживаюсь и говорю:
– У меня тоже.
– Я бы с радостью посмотрел, как бы он закончился.
– А как, по-твоему, он бы мог закончиться? – О боже. Неужели этот томный голос и правда принадлежит мне?
Его взгляд становится похотливым.
– У меня около тысячи идей, если тебе интересно.
А мне интересно?
Конечно, интересно. Мне очень интересно, в этом-то и загвоздка. Потому что именно сейчас я должна принять решение: наплевать на все и уйти в полный эмоциональный отрыв с Конором или окончательно с ним порвать.
Почему он так приятно пахнет?
– Мне надо кое-что тебе рассказать, – говорю я, прижимая подушку к груди и уставившись на пальцы ног. – Я… – Трусиха.
