Я пытаюсь закрыть дверь, но Абигейл толкает ее и просовывает внутрь свою тощую задницу.
– Абигейл, – раздраженно выдыхаю я. – Я просто хочу, чтобы меня оставили одну.
– Да… – Она, поморщившись, обводит взглядом мой наряд, который ни в коем случае не должен был никто увидеть. – Я заметила.
– Зачем ты пришла, черт побери?
В своей манере она элегантно приближается к одной из табуреток на крошечной кухне и садится.
– Я слышала, ты порвала с Конором.
– Серьезно? Хочешь начать с этого? – Просто невероятно, мать вашу.
– Я не это имела в виду, – быстро говорит она и делает вдох, прежде чем попробовать вновь. – В смысле, мне кажется, ты совершила ошибку.
Ее притворство исчезает. А с ним и маска извечной стервозности. Впервые за долгое время она общается со мной без жестокой или саркастичной усмешки. Это… даже пугает.
Все еще не готовая доверять ее намерениям, я встаю по другую сторону стола.
– А тебе какое дело? – Не то чтобы мне не было плевать, что она думает.
– Ладно, слушай.
Я тоже так поступаю. – В ее голосе слышится сочувствие. – Тебе грустно, стыдно, и ты хочешь всех оттолкнуть. Особенно самых близких к тебе людей. Так они не увидят ту боль, через которую ты проходишь. Они не увидят, как ты к себе относишься. Я это понимаю. Правда.
Сначала Саша, теперь Абигейл? Почему все не могут просто оставить меня в покое?
– Что, черт возьми, ты вообще знаешь? – бормочу я. – Ты меняешь парней, как салфетки для снятия макияжа.
– У меня тоже есть свои проблемы, – настаивает она.
– Если ты не видишь мои комплексы, это не значит, что их нет. У нас у всех внутри есть шрамы.
– Что ж, мне жаль, что они есть и у тебя, но если бы не ты, у меня бы их было поменьше, так что…
Если Абигейл и чувствует какие-то угрызения совести из-за того, что от меня не укрылось ее мразотство, то ей придется искать искупления где-то в другом месте. Может, у нее и есть сочувствие ко мне, но у меня к ней – нет."
"– Я как раз об этом, – печально говорит она. – Я была так не уверена в себе из-за того, что ты поцеловала парня, с которым я встречалась, чтобы выполнить тупой вызов, что единственным известным мне способом с этим справиться было выплеснуть свою боль на тебя.
После поцелуя он никак не мог заткнуться: «какие же у нее буфера», «ты когда-нибудь думала об имплантах?» и всякая такая хрень. Ты знаешь, как это унизительно?
Мой лоб прорезает морщина. Я этого не знала. Ну, я, конечно, догадывалась, что она взбешена.
