– Мои родители меня убьют, – шепчет Ребекка, горестно повесив голову. Она глубоко и расслабленно вздыхает – как будто не столько боится последствий, сколько почти рада их принять.
– Они же не будут винить тебя в сливе видео, да? Они должны осознавать, что это не твоя вина.
– Ты не понимаешь. – Ее ногти вонзаются в чехол айпада, оставляя следы в форме полумесяца на искусственной коже. – Мои родители крайне консервативные, Тейлор. Они почти ни с кем не общаются за пределами своей церкви. Мой папа даже не хотел, чтобы я вступала в сестринство, но я убедила маму, что Каппа – это, по сути, кружок по изучению Библии.
Она сказала, что они надеются, что тут я стану настоящей юной леди.
Я кривлю губы.
– Что это значит?
Сложно представить, чтобы моя мать когда-нибудь решила по-родительски на меня надавить, указать, что мне делать. Мне кажется, в последний раз она говорила мне убраться в своей комнате, когда я потеряла хорька в куче грязной одежды месячной давности.
– Первая девушка у меня появилась в восьмом классе, – говорит Ребекка, встречаясь со мной взглядом.
– Мы были вместе только пару недель, а потом одна девочка увидела, как мы целуемся в комнате музыкальных занятий, и рассказала своей маме, которая ходила в церковь с моими родителями. Мой папа травил родителей моей девушки, пока они в итоге не заставили ее выйти из музыкальной группы и не перевели ее со всех уроков, которые мы вместе посещали. Нам запретили друг с другом видеться. – Она печально качает головой. – После этого каждое лето папа отправлял меня в библейский лагерь.
Начал сводить меня с мальчиками из церкви. Обычно это был какой-то гей, который был в таком же ужасе и депрессии от того, что его заставляют целоваться с девочкой на болезненно инсценированных романтических фотографиях. Но к тому времени как я закончила старшую школу, я убедила их, что изменилась. Мне снова можно было верить. Я подумала, что, если буду жить в особняке сестринства, то родители хотя бы не смогут заявляться ко мне, когда захотят, чтобы обыскать мою комнату или спрятать в стенах камеры.
– Блин, Ребекка. Я понятия не имела. Мне жаль.
Она пожимает плечами. На ее лице появляется и исчезает мимолетная грустная ухмылка.
– Мне жаль, что мы не подружились.
– Нет, я понимаю. – Я кусаю губу. – Не буду делать вид, будто знаю, каково тебе, но я понимаю.
Многие из нас находятся в ловушке собственной жизни. Нам говорят, что мы родились неправильными, неполноценными. Как будто быть самим собой – оскорбление для общества.
