Я смотрю прямо вперед и, не замедляясь, спешу по дороге к особняку Каппы. Лучшая защита – не удостаивать их ответом. Задумавшись, я списываю это на тупую шутку. Парню Абигейл нравится называть меня «жирной Мэрилин Монро», поэтому я предполагаю, что вся эта дрянь с «суперзвезда, дай мне автограф» из той же оперы.
Что ж, он и его тупые братья из Сигмы могут идти к черту. Так вышло, что я знаю, что некоторым мужчинам нравятся изгибы, особенно, мужчинам по имени Конор Эдвардс.
Я с трудом сдерживаю улыбку, пока захожу в особняк.
Я не могу дождаться сегодняшней встречи с ним. Не знаю точно, когда это произошло, но я совершенно без ума от этого парня. От одной мысли о нем мне хочется хихикать, как впервые влюбившаяся малолетка.
Саша наверху уже разложила для меня на столе органайзер с косметикой. Я бросаю сумку на кровать и вешаю платье на дверцу шкафа.
– Ты лучшая, – сообщаю я ей.
– Естественно. Иди умойся, – говорит она, просматривая палетки с тенями.
– Слушай, просто хочу убедиться, – кричу я, стоя у раковины в общей ванной, соединяющей спальню Саши с соседней.
– Не планируется же никакая вечеринка-сюрприз?
– Насколько я знаю, нет.
Я заканчиваю умываться и промокаю лицо полотенцем. Когда я возвращаюсь, Саша сажает меня за свой стол и начинает наносить на мою кожу увлажняющий крем.
– Я почему спрашиваю: по-моему, Конор считает, что должен что-то доказать. Поэтому, хоть я и сказала, что мы просто тихо посидим «У Малоуна», я не буду удивлена, если он превратит это в какое-то большое событие.
– Я так не думаю.
– Она дает мне крошечный вентилятор, чтобы высушить лицо.
Дальше следует праймер, который Саша всегда велит добавить в макияж, а я всегда ей отвечаю, что так бы и сделала, если бы не носила макияж только тогда, когда мне его делает она, поэтому мне не надо самой покупать никакие средства. Это идеальная система. Когда мы постареем, она будет жить по соседству, и я буду приезжать к ней на своей инвалидной коляске, чтобы подготовиться к горячим свиданиям в зале для бинго.
– А что у тебя? – спрашиваю я, когда она берется за тональный крем.
– Как все прошло с Эриком на Балу, после того как я ушла?
– Неплохо.
Я жду, чтобы она продолжила. Когда становится ясно, что она не намерена это делать, я понимаю, что она что-то утаивает.
– То есть ты вытрахала ему мозги в морозильной камере, да?
– Это негигиенично, – говорит она.
– Дала ему выесть себя под столом для тихого аукциона?
– Там жертвуют деньги для детей, дегенератка.
Саша – крепкий орешек.
