– Это Макс Сабан, мой отчим.
– Очень рад с вами встретиться, тренер. – Макс все время чертовски милый. Я этому не верю. Никто столько не улыбается. Это охренеть как странно. Любой, кто постоянно пребывает в хорошем настроении, что-то скрывает. – Конор много рассказывал о вас своей матери. Он просто обожает вашу программу.
– Чад, – представляется тренер. – Рад встрече. – Он бросает на меня вопросительный взгляд, из которого я могу только сделать вывод, что он чует неловкость этой дерьмовой ситуации и задается вопросом, какого черта его еще сильнее втягивают в мои личные проблемы.
– Конор – прекрасное пополнение в нашей команде. Мы рады, что в следующем году он к нам вернется.
Ха. Если бы он знал. Я не могу заставить себя встретиться взглядом с Максом, чтобы понять его реакцию.
– Что ж, мне надо идти, – говорит тренер, оставляя меня одного на этой дрейфующей льдине. – Приятно познакомиться, Макс. Удачи. – Тренер шагает обратно в магазин, и мне больше негде и не за кем спрятаться.
– Когда ты прилетел? – спрашиваю я Макса.
Я оставляю тон небрежным, потому что он теперь здесь, и я больше не могу его избегать. Последнее, что я хочу, – чтобы он увидел, как меня кроет.
Поэтому я подавляю нервозность. Я научился этому, когда был ребенком, следуя за Каем по брошенным зданиям и темным переулкам. Ввязываясь в передряги, которые меня пугали, при этом зная, что нельзя показывать слабость, а то мне надерут задницу. Это маска, которую я надеваю каждый раз, когда выхожу на лед, выступая против парня, готового к матчу.
Ничего личного, но какую-то смуту мы вносить должны. Боль – часть игры. Если бы мы боялись потерять зубы, мы бы сидели дома и занимались вязанием."
"– Этим утром, – отвечает Макс. – Я сел на ночной рейс.
Черт, он взбешен. В своей тихой язвительной манере. Чем мягче он говорит, тем очевиднее, что твоя жизнь в опасности.
– Зашел к тебе домой, но тебя уже не было.
– По четвергам у меня рано начинаются пары.
– Что ж, – говорит он, кивая на кафе в нескольких зданиях от нас.
– Я хотел взять кофе, прежде чем попробовать зайти к тебе попозже. Раз уж мы здесь, присоединишься ко мне?
Я же не могу отказать, так ведь?
– Да, конечно.
Мы садимся в кабинку у окна, и официантка тут же подходит, чтобы наполнить наши чашки. Я не люблю кофе, но выпиваю свой слишком быстро, слишком рано, обжигая язык, потому что не знаю, что еще делать со своими руками, и потому что так у меня не дергается колено.
– Наверное, начну, – говорит он.
