Как в детдом определили, не до слез стало. Там надо было учиться выживать. И чем быстрее, тем лучше. Научился. Выжил. В военное училище поступил. Самостоятельным человеком стал. И если что, решение приму сразу. С блядью жить не буду.
— И даже ничего не значащего мимолетного романа жене не простишь?
— А я, Дим, не умею прощать! Вот этому жизнь меня не научила.
Макаров прошелся по канцелярии. Остановился у шкафа, повернулся к другу:
— Что же мне делать, Валера?
— Попробуй поговорить с Вологодиной. Но не в санчасти, а на КПП, когда та домой намылится, в город.
Спокойно, без нервов, спроси, ночевала ли у нее Ирина?
— Представим, спросил, а она ответила, нет, не ночевала. Мне что потом — очную ставку им устраивать?
— А какой смысл Вологодиной врать?
— Ладно, скажет, что ночевала, но они могли и сговориться?! Моя попросила прикрыть в случае необходимости, та, как подруга, согласилась. И как буду я выглядеть после всего этого?
— Ты числа, когда Ирина не ночевала, помнишь?
— Конечно!
— А вот бабы, если сговорились, вряд ли даты согласовали, потому как не додумались бы до этого.
Ведь сговор, если и был, то на крайний случай и по факту. Прижмешь, запутаются. Тогда и разведешь свою по полной.
Макаров бросил окурок в урну:
— Не смогу!
— Что не сможешь? Развести Ирину?
— С Вологодиной поговорить не смогу.
— Боишься правду узнать?
— Да!
— Ну, тогда продолжай мучиться, страдать, ревновать, терпеть. Но, Дима, долго не выдержишь. Подобное состояние, как зубная боль. Терпишь, терпишь, а потом все одно к врачу идешь.
И вырываешь зуб к чертовой матери. Только чем дольше терпишь, тем больнее лечение.
— И все равно не смогу!
— Ну, хочешь, я с ней поговорю?
— Нет! Не надо! Ничего не надо!
— Дело твое!
Командир роты спецназа ударил кулаком по столу:
— Черт! Никогда не думал, что буду подозревать Ирину в измене. Мы познакомились на дискотеке в училище. Я пригласил ее на медленный танец и как только обнял, то внутри словно что-то вспыхнуло. И она прижалась ко мне, дрожа всем телом.
Мы не смогли танцевать, вышли с площадки в сквер. Нашли скамейку в глубине аллеи и, обнявшись, просидели часа три. Пока дискотека не кончилась. Мне надо было возвращаться в училище, но я пошел провожать ее. И остался у нее до утра, благо родители Ирины на выходные в деревню, к родичам, уехали. Я стал первым ее мужчиной, а она первой моей женщиной. За самоход загремел на «губу». Но что такое гауптвахта, когда счастье переполняло меня.
