Через два дня Лен явился с договором. Издательство «Андерхилл Пресс» предлагало мне аванс в тридцать тысяч долларов – по современным меркам с учетом электронных книг это поразительная сумма для дебютного романа и достаточная, чтобы оплатить моей маме несколько недель или месяцев спокойствия и роскоши.
В период между подписанием контракта и выпуском книги я отвез ее на Багамы. Там она сидела на пляже или возле бассейна в дорогом отеле и читала «Выше», пока все вокруг за ней ухаживали. Это было лучшее и худшее время в моей жизни: я видел, как она наслаждается солнцем и отдыхом, но понимал, что уже поздно.
У нее не осталось сил, чтобы провести там дольше нескольких дней. Мы вернулись в хоспис, и она…
Джулиану показалось, будто его внезапно перенесли назад во времени. Он как наяву увидел крошечную комнатку, почувствовал аромат освежителя воздуха, которым в хосписе безуспешно пытались маскировать запахи дезинфицирующих средств и болезни, вновь взглянул на хрупкое и истощенное тело матери на слишком большой для нее кровати.
Он слышал каждое слово, эхом отдающееся десять лет спустя, измученный голос, когда-то такой громкий и энергичный.
– Она притянула меня к себе и сказала: «Mi hijo[22], тебе нужно быть очень осторожным. Ты еще мальчик, а меня скоро не станет, и я не смогу о тебе заботиться. Твоя книга обрушится на мир и создаст приливную волну. Будь осторожным, ведь ты еще слишком молод. Дурные люди постараются воспользоваться тобой, украсть твои деньги. Женщины будут хотеть тебя из-за имени, а не души.
Пообещай мне, что ты не станешь загрязнять свой прекрасный разум наркотиками или алкоголем, что не позволишь деньгам превратить тебя в того, кем ты не являешься. Пообещай, что никому не признаешься, что написал эту книгу. Обещай мне, чтобы я могла спокойно покинуть этот мир.
Он взглянул на Натали.
– И конечно же, я сказал «да».
– Конечно, – с горящими глазами согласилась она.
– Лену это не понравилось, – прочистив горло, продолжил Джулиан. – Он считал, что у него в руках выдающийся талант и это можно рекламировать.
В итоге он согласился при одном условии – роман не будет публиковаться анонимно. Требовалось придумать имя.
Злясь на отца, я с четырех лет звал себя Рафаэлем. Однако книгу я писал для матери, потому решил, что имя, которое дала мне она, должен услышать весь мир, а имя отца использовал в жизни, где я остался один и где никто меня не знал.
– Оба имени очень красивые, – тихо заметила Натали. – Должно быть, твою мать тронул этот поступок.
