Только мы», – подумала она, откидывая голову назад, когда ее накрыло освобождение, пульсирующее и трепещущее, проходящее сквозь них обоих.
Девушка опустилась на Джулиана и с удовлетворенной улыбкой прильнула к нему.
– О боже, Натали…
Она притянула его голову к своей груди и пригладила блестящие черные волосы. А потом тихо выдохнула:
– Рафаэль…
* * *Они устроились в постели, и девушка прижалась к его груди, а он крепко обнял ее. Натали плохо спала последние три дня после их ссоры, и теперь сон старался скорее призвать ее в свои объятия.
– Хочу спать. Поговори со мной, пока я засыпаю, Рафаэль. Расскажи мне что-нибудь на испанском.
Натали почувствовала его кивок, а затем он заговорил, его голос нежным рокотом ласкал ее слух, убаюкивая красотой тембра, да и самого языка. Она узнала несколько слов, он произносил простые фразы и медленно. Но внезапно у него сильно заколотилось сердце."
"– Te amo con todo mi corazón. Te quiero para siempre. Te quiero hasta el día que me muera. Te amo, Natalie[34].
«Te amo».
Она тяжело вздохнула, сон затягивал ее в свои объятия.
– Я тоже тебя люблю.
– Cásate conmigo[35]. – Его голос звучал едва ли громче шепота. – Por favor sé mi esposa, Natalie. Por favor…[36]
«Por favor» она знала, конечно. А «espose»… звучало знакомо. Слово походило на его английский аналог. «Mi esposa»… – тоненький голосок в голове, далекий и слабый, умолял ее проснуться и прислушаться. «Да! Да!» – кричал он.
– Да, – пробормотала Натали, окончательно погружаясь в сон.
Глава 28
У Дэвида Томпсона выдалась ужасная неделя.
Сначала Джулиан решил оставить эту нудную Натали в своей жизни. Он три дня радовался, наблюдая, как друг мучается в ожидании ответа на отправленное ей письмо. Дэвид даже решил, что никто еще не оплакивал потерю так красиво.
Он ценил такие моменты, когда Джулиан страдал от разбитого сердца и нуждался в заботе и утешении. Мужчина не сомневался, что необходимо еще чуть-чуть боли, а потом подставленное плечо, на котором можно поплакать, и Джулиан поймет, что единственный постоянный человек в его жизни, человек, который его никогда не ранит, но поможет, – это Дэвид.
Однако, когда он утром в понедельник зашел в квартиру, Джулиана видно не было, а простыни пахли приторными духами Натали.
Дэвид выругался и заперся в кабинете. Документы о пожертвованиях уже почти готовы. Он все выходные делал их с нуля, копировал логотипы, создавал фальшивые названия трех разных организаций, которые, на его взгляд, Джулиан бы одобрил.
