Однако вскоре Джулиан обнаружил, что слова убегают от неприятных вещей и текут к его преданности этой девушке, в которой не было тайны, только любовь.
Едва дописав письмо, Джулиан тут же отправил его и начал ждать, ощущая, что жизнь встала на паузу в ожидании ответа.
«Да будет так, – решил он. – Ничего другого я и не заслужил».
Глава 27
Поссорившись с Джулианом, Натали остро ощутила отсутствие подруги. Маршалл погряз в хаосе налогового сезона и не появится, скорее всего, еще пару недель. Ей хотелось позвонить Либерти и поделиться с ней случившимся.
Девушка подозревала, что совместное обсуждение мужского упрямства смягчит боль от их ссоры. Более того, она скучала по подруге, хотела услышать ее голос, свернуться калачиком на диване, выпить дешевого вина и посмотреть один из фильмов о кунг-фу, которые так любила Либерти.
Впрочем, нечестно звонить подруге по личным эгоистичным причинам. Поэтому Натали ничего не рассказала, никому не позвонила и отправилась на учебу и на работу, чувствуя себя так, будто у нее на шее висит камень.
А потом она получила письмо от Джулиана."
"Его принесли в кафе, и Натали показалось, что это вполне уместный жест. Две страницы хорошей бумаги были исписаны ручкой, которую она ему подарила. В этом она не сомневалась. Девушка тут же узнала искреннюю, элегантную прозу Рафаэля Мелендеса Мендона и поразилась, что стала объектом подобного творчества. Признание в любви он растянул на две страницы. Слова несли в себе больший смысл, нежели обыкновенное сочетание букв: они оставляли отпечатки и образы в ее голове и вкладывали эмоции в сердце.
Те самые, которые Джулиан хотел, чтобы она ощутила и поняла. Она чувствовала, как они наполняют ее. Натали поглощала слова сердцем, и они разжигали в нем огонь.
В конце значилось:
«Прости меня, любовь моя, чтобы я снова мог дышать.
Твой Джулиан»
Смена тянулась невыносимо медленно. Как правило, она отдыхала в воскресенье вечером, но сегодня попросилась на работу, чтобы не сидеть дома, потерявшись в мрачных размышлениях.
Хотя кофейня пустовала, и она все равно только этим и занималась. Натали вытерла слезу и взяла телефон.
– Прости меня, – первое, что сорвалось с его губ.
– Так нечестно, ты ведь понимаешь.
– Что?
– Письмо мне.
– Знаю. Но я облажался, и других вариантов нет. Можно я отправлю за тобой машину? Хочу увидеться. Хочу забрать обратно свои слова про то, что «тебе пора». Я… поверить не могу, что вообще произнес такое.
– Все нормально, – отмахнулась Натали.
