— Что ты хотел?
— Остановись, я за тобой в метрах пятьсот, сейчас догоню.
Где остановись. Здесь? Посреди леса!
— Зачем? — автоматом вырвалось у меня, но тут же изменила ответ. — Нет.
— То есть, нет? Нам надо поговорить, — возмутился мужчина.
Ага, даст по голове и я, конечно, сразу же окочурюсь. А дальше всё просто как дважды два — оттащить бездыханное тело вглубь леса метров эдак на сто, прибросить землёй и мой несчастный труп там до скончания времён ненайденным и пролежит.
— В клубе поговорим, здесь неподходящее место, — только и успела сказать я, как чёрный внедорожник обогнал меня и полностью кузовом преградил путь.
Ой-ё. И что делать, резко сдавать назад?
— Кира, что за капризы? — выйдя из-за руля внедорожника, рявкнул Горский.
— Что непонятного, я боюсь здесь с тобой говорить, — выкрикнула я в чуть приоткрытое окно.
— Мы договорились сотрудничать, — приближаясь к моему автомобилю, с недовольным лицом напомнил он. — Ты должна мне доверять.
— Да, а сам-то мне доверяешь?
— Ты это чувствуешь? — Олег остановился и морщит нос, как будто принюхивается.
— Да, гарью пахнет, причём так сильно, — скривилась я так же, как родственник, посмотрела вверх и, увидев, как чуть наискосок влево поднимается чёрный столб дыма, с ужасом выкрикнула. — Клуб горит!
Горский уже через секунду вернулся в свой внедорожник и помчался вперёд, я, не помня себя и выжимая до упора педаль газа, ехала за ним. Бросив авто у ворот с ключами и открытой дверью, бежала к конюшне и молилась: «Только бы в клубе уже кто-то был и начал принимать меры».
Увидев, как Мария уводит лошадей в дальний манеж, на сердце чуть отлегло.
— Пожарных вызвали? — ещё издалека крикнула я ей.
— Да, Павел вызвал. Мы тут оба с ним были, когда загорелось.
— А он где сам? — запыхаясь и продолжая бежать, спросила я и когда девушка кивнула на объятую огнём конюшню, в душе заледенело.
— Паша пытается спасти Демона. Мы с ним всех вывели, но ваш конь…
Больше ничего не видела и не слышала, а летела к конюшне.
Фигура Павла буквально вывалилась из объятий дыма, когда мне до входа в конюшню оставалось пять - шесть метров, на красном от пекла и грязном лице молодого человека застыл ужас, двигался он вяло, дезориентировано, шатаясь из стороны в сторону как пьяный, но был жив и на первый взгляд невредим, и это главное.
— Слава богу, Паша, — подскочив к нему, с облегчением выдохнула я, но тут же у меня словно каждую мышцу в теле сковало.
