— У меня такого не водится, только с сахарозаменителем и обезжиренным молоком.
— Гадость, конечно, но и на это согласен, — проворчал Горский, и так мне Карлсона напомнил, что даже улыбнулась.
Олег вообще не торопился, вода в ванной ещё минут двадцать хлестала полным напором, а когда он соизволил выйти и появился на кухне, его распаренная кожа и влажные волосы красноречиво говорили о том, что Горский всегда и повсюду чувствует себя как дома. Этот гад у меня в квартире не стесняясь и без разрешения душ принимал.
И это ещё ладно, почему он обратно не всю одежду на себя нацепил? Где, спрашивается, рубашка? А носки где? Почему он на босу ногу?
— Конечно же, твой кофе остыл, — фыркнула я, после того как мужчина уселся на стул, обхватил предназначенную ему кружку руками и, недовольно поморщившись, брезгливо её от себя отодвинул."
"— Новый свари, — как будто так и надо, скомандовал он, удивляюсь, как ещё не добавил «Быстрее».
— Поражаюсь твоей наглости, — сказала я, а чтобы он понял, что не только кофе имею в виду, красноречиво покосилась на его голую грудь.
— И так ясно, что поражена, — ухмыльнулся мужчина. — Пялишься так, что я прямо за честь свою переживаю.
Обречённо закатив глаза, поднялась со стула, так и быть, сварю ещё кофе, хоть повод будет к Горскому спиной повернуться и не наблюдать его наглую физиономию.
— Ты тут недавно громкое заявление сделал, мол появился в нужное время, чтобы спасти мой вертлявый зад. Как-то совсем не вяжется с тем, что ты говорил и делал раньше.
Объяснись?
— А что тут непонятного, — раздалось позади, — Я лично планировал тебя сам мучить, а тут какой-то конкурент нарисовался.
— Олег, мне вот вообще не до шуток, — вымещая злость, с силой долбанула по кофеварке, закрывая отсек. — Будь добр, серьёзно ответь.
— Через полгода тебе светит отхватить половину акций моей фирмы, и ты ещё спрашиваешь, почему я не остался стоять в стороне? Чтобы у тебя вместе с последними трусами и мою кампанию не отжали. Так что прижимай зад и как духовнику на исповеди рассказывай, куда вляпалась, кому и сколько должна?
Прикрыв глаза, выдохнула.
Ну а что ещё остаётся, когда другой человек считает тебя абсолютным злом.
— А что же так мелко? — поинтересовалась с ехидством я, ставя перед родственником ещё одну кружку. — Обвини меня ещё в таянье ледников Арктики, в мировом экономическом кризисе…, давай продолжай…
— Не паясничай, — рявкнул Горский. — Умалчивая правду, только хуже себе делаешь.
