Эх, и сам хорош, что аж глаз не отвести и рассуждения правильные, жаль только, в голову к нему не заглянешь и не посмотришь, искренне говорит или просто таким хитрым способом пытается втереться в доверие.
— Как показывает опыт, парни часто говорят то, что уши девушки хотят слышать, а на самом деле так совсем не считают, — заметила я, чтобы знал, не такая наивная, какой кажусь из-за внешности.
— Согласен. Кстати, и наоборот бывает не реже. Но это не мой случай. Кира, ты в мои честные глаза посмотри и ответь, разве я могу лгать? — Олег подался чуть вперёд, ну, видимо, чтобы его разглядывать было удобней и как он, наверное, думает, изобразил на лице благопристойность, надёжность и незыблемую честность.
На самом же деле он настолько обаятельный и харизматичный, что смотрится настоящим прохвостом, особенно из-за непрерывно пляшущих в глазах чертенят.
— Да легко, — со смехом выдала я.
— Ну если тебя мои глаза не убедили, значит, убедит время, оно всегда всё на свои места расставляет, — философски отозвался Олег и погладил себя по животу.
— А что-нибудь съестное есть? А то я рассчитывал поесть на корпоративе, но кто-то дал дёру, и пришлось догонять.
То ли шутку, то ли претензию проигнорировала и отрицательно мотнула головой, но после всё же на всякий случай уточнила:
—А злаковые батончики у тебя за съестное считаются?
— Это те, что как бы для здорового питания? — Горский брезгливо скривился.
— Ага.
— Как-то один раз имел «счастье» попробовать эту гадость, сухие хлопья овса, склеенные между собой вареньем.
Не-не-не вообще не подходит.
— Тогда из готового ничего нет, — пожала плечами.
— Прогуляемся, и где-нибудь заодно перекусим? — предложил Олег, но с ответом я медлила, и он и начал ворчливо меня комментировать. — Вздохнула, взгляд отвела, носик поморщила и задумалась, — парень поднялся на ноги и, глядя с прищуром и укоризной, упёрся кулаками в бока. — Похоже, сейчас запоёшь про усталость, головную боль, гору нестираного белья и всё в этом духе.
Только вот, нет. Идём гулять, и возражения не принимаются.
У меня не было ни единого шанса остаться дома. Горский действовал напористо, уверено и самое главное — молниеносно. Вынудив встать с табурета, как буксир утянул в коридор, там снял с крючка вешалки сумку и повесил мне на плечо, обувалась тоже не без его помощи, ну а дальше он, можно сказать, вытолкал меня из квартиры в подъезд, а затем и на улицу.
