— Кира, стой, — даже не поняла как, но родственник оказался рядом и за плечи к себе развернул. — У нас на тот момент не было с тобой секса, значит, и полноценной измены не было.
О, как!
— А, да? — изобразила на лице озарение. — Блин, плохо, что раньше об этом не знала. Может, тогда бы мне не казалось, что из груди сердце выдрали, — выдала я и голос сорвался, а по щекам потекли слёзы, замахнулась и что есть сил ударила Горского по груди кулаком. — Или бы не сидела в углу неделю и не выла. Как жаль, что ты раньше мне об этом не сказал.
— Кира, не плачь, — Олег попытался обнять, но я его оттолкнула.
— Пошёл ты…к Лизе. Не смей, слышишь, не смей больше поднимать эту тему. Хоть одно слово скажешь, и я ничего не побоюсь и уйду.
Горский убрал от меня руки и даже на шаг отступил.
— Нет. Мы поговорим. Не сейчас. Когда оба успокоимся. И уйти я тебе не дам, надо будет, наручниками пристегну к батарее.
Глава 20
Если бы мне позвонила подруга и пожаловалась, что после разговора с парнем, с которым они расстались год назад, потому что он сходил налево, она полночи не спала и рыдала, я бы мысленно покрутила у виска пальцем, а ей с умным лицом и чуть снисходительной интонацией сказала: «Делать тебе больше нечего, тоже мне нашла о чём горевать.
Плюнь через плечо три раза, перекрестись, поблагодари Бога за то, что от такого «счастья» упас, и забудь о нём, как о страшном сне».
Но то если бы позвонила подруга, со стороны мы же все разумные, а когда в нашей жизни что-то случается, почему-то резко тупеем.
Из гостиной в спальню вернулась с оголёнными нервами и таким ураганом в душе, словно прошедшего года вообще не было, и Олег мне изменил минуту назад. Горько плакала от обиды в подушку, нарезая круги по комнате, зло хохотала над тем, как нелепо звучало оправдание Горского, и даже несколько раз пнула по креслу, чтобы хоть часть агрессии выпустить. В общем, если бы ночью меня снимала скрытая камера, а после запись посмотрел психиатр, то за мной бы явились крупные парни в халатах, нарядили в смирительную рубашку и поселили по соседству с Наполеоном и Клеопатрой.
Утром проснулась от трели будильника, специально его на семь часов завела, чтобы тот, кто не признаёт чужих личных границ, перед тем как укатить в офис, не пробрался ко мне в спальню и не застал спящей в кровати. А то, что Горский обязательно заявится, в этом даже не сомневалась.
С трудом сползла с кровати и нехотя поплелась в ванну, в одной руке тащила за собой подушку, а в другой оделяло.
