– Мне, если что, неприятно.
– Если что, мне тоже, пиздец, как неприятно.
– Что именно?
– «Просто ладно»!
– И что не так?
Надо бы развернуть все окончательно. Но не могу я. Не получается. Какой-то кол прорезает грудь – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не то что говорить. В принципе существовать трудно.
– Все так, – выдаю сухо и отступаю.
Соскальзывая к краю кровати, хватаю с тумбочки сигареты. Рано распрощался с пагубной привычкой. Подкуриваю, задерживаю в легких, медленно выдыхаю.
Любомирова подбирается неожиданно.
Обнимает со спины, как когда-то. Прижимается губами к шее. Дрожь сходу разбивает, едва сигарету не роняю. Замираю, чтобы как-то держаться в куче.
– Зачем спрашиваешь, когда сам… С ней… – тихо льются первые нотки боли.
Сглатываю, потому что влетает в грудь, как снаряд. Сцепляя зубы, переживаю этот взрыв, прежде чем нахожу силы ровно ответить.
– Если тебе было больно хоть вполовину, как мне, то мне жаль, – выдаю и надолго замолкаю. Просто не могу продолжать.
Снова сгребаю все, что есть. Варя не двигается, и я не шевелюсь. Очень боюсь спугнуть. Вдруг ослабит объятия и отвернется... Каждую секунду отмеряю ньютоны воздействия. Только бы не уменьшилось. – Я не знал, что ты меня… – шумно вздыхаю, когда давление ее рук и тела становится интенсивнее. Пепел осыпается на пол, я не способен препятствовать. Оторопело наблюдаю за этим процессом. – Ты не смотрела, – сглатываю. – На меня, – сглатываю. – Я думал, что тебе плевать.
– Дурак… – так же тихо выговаривает Варя.
– Я не смотрела, чтобы не запоминать, – шепот становится чаще, гуще и каким-то раскаленным. Нагревает докрасна. – Для меня ничего не было, слышишь? Не было ничего! Слышишь? Не было! А если бы посмотрела? Если бы посмотрела, не смогла бы! Не простила бы. Умерла бы. Слышишь?
Резко отбрасываю потухший окурок в пепельницу. Нет, мимо пепельницы. Похрен. Стремительно разворачиваюсь и, сгребая Варю руками, прижимаю так крепко, что дышать невозможно. А может, и не от того… Зарываюсь лицом ей в шею.
Судорожно и хрипло тяну воздух. Сердце колотится, проламывая дорогу в ее грудь. Как же я хочу вот так… Всю ее полностью. Мало мне. Мало. Всю хочу. И сердце тоже.
– Хочу… – выдаю вслух неосознанно.
– Что?
– Чтобы ты меня так же… Так же, как я тебя… – голос вибрирует. Но мне похрен. – Так же, Варя, блядь… Варя…
– Боже… Бойка, ты ураган… Ты… Я тебя… Господи… Все уже есть… На максимум, Кир… На максимум…
Сердце замирает, пока вслушиваюсь.
