Варя с дрожью выдыхает в стену. Обмякает полностью. И я тут же бросаюсь одурело зацеловывать ее шею. Ладонью по телу несусь. Сначала под футболку, чтобы грудь сжать, перекатить пару раз сосок. А потом вниз – в трусы.
– Боже, Бойка…
– Я тебя все…
– И я тебя все… А-а-х…
Пусковую точку нахожу, стонет так, что у меня в ушах звенит. Вот пусть лучше стонет, чем кричит.
– Сейчас полетим... – обещаю с довольной ухмылкой.
Сердце набатом валит в груди. Во всех уголках тела шумно и горячо становится. Но в пах сливает самый кипяток.
– Упрись руками в стену, – командую я.
– Что?
– Или лучше давай так… – подрываюсь сам и Варю поднимаю. В коленно-локтевой замирает испуганно. Я, конечно, тоже козлина, не подумав, тут же сдергиваю с нее трусы. – Блядь… – выдыхаю с запоздалым раскаянием. Но вены-то уже топит адреналиновой волной. Обхватывая поперек тела руками, прижимаюсь. Но не для того, чтобы трахать. Точнее, пока не трахать… Ласково касаюсь губами уха. – Не бойся, киса. Все нормально. Расслабься.
– Я так не буду, – пищит возмущенно.
Пихнуть меня пытается. Лады, пусть пихается. Сбросить меня и разогнуться все равно не может.
– Еще как будешь… – предвкушаю я. Секундой позже снова спохватываюсь. – Пожалуйста, Центурион, дай разок нагнуть.
– Ты нормальный вообще?
– Ненормальный, мы вроде уже выяснили, – выдаю чистосердечно. И еще сердечнее: – Я тебя люблю.
– Я тебя тоже, козлина ты…
– Отлично. Что у тебя там за конвенция по защите парнокопытных? Я вкатываю.
– Какой же ты дурак…
– Ставку на максимум, родная.
Поднимаю. Принимай.
Шипит выразительно. По нервам этим звуком бьет. Чувственно. Нейротоксично.
– Принимаю.
Едва это выдыхает, я выпрямляюсь.
– Расслабься, – скользнув ладонью по выступающим позвонкам от поясницы к затылку, сталкиваю футболку и тяну через Варину опущенную голову, пока та не повисает где-то там на ее руках. – Расслабься, – шепчу уже тише. – Знаешь же, что я тебя не обижу?"
"– З-знаю…
Пока отвечает, уже изучаю открывшийся вид сзади.
Веду руками по гладким бедрам, пока веселенькие салатовые трусы моей ненаглядной не доходят до ее вжатых в матрас колен.
– Приподнимись, – выдыхаю и, когда Варя исполняет это указание, стаскиваю белье полностью.
Отбрасываю и приседаю на пятки. Смотрю, пока перед глазами не плывет, будто дури накидался. Не особо соображаю, когда собственные трусы стягиваю. Обхватываю ладонью член. Сжимаю. Надрачивать не рискую. Наклоняясь, лижу ее.
