© Кирилл Бойко
– Не будешь ты курить, я сказала, – задушенно тарахтит Варвара и, выдернув у прихуевшего меня сигарету, рвет ее на ошметки.
После смотрит вызывающе.
Я закипаю. С трудом сглатываю, чтобы толкнуть все свое дерьмо обратно. На автомате прячу руки в карманы широких спортивок.
– Справилась? – выдыхаю глухо.
– А ты что думал? – звенит в ответ моя ненаглядная. – Месяц назад легкое оперировали!
– Правильно. Месяц назад, – расставляя акценты, тоном слегка жещу. – Норма уже. Я в норме.
– Ничего подобного. Я тебе себя гробить не позволю! Ты за меня волнуешься, а я – за тебя.
Пойми ты!
– Сравнила!
– Все правильно сравнила! Но ты же чисто из своего ослиного упрямства будешь гнуть в другую сторону.
– Это у меня ослиное? – хоть давлю интонациями, на рев не срываюсь. На хрен. В моем доме ора не будет. По крайней мере, не с моей стороны. – Ну да, ослиное. И че?
– Курить тебе нельзя!
– Короче, – грубо бросаю и выхожу из кухни.
Знаю, что права. Все я понимаю. Но тушить пожар все равно приходится. В душе накручиваю смеситель, пока холодная не падает.
Гасит стремительно. Пара минут, и стихает. Еще пару минут стою, чтобы наверняка.
Бреюсь уже на холостых. Полный штиль внутри.
Однако в спальню иду с опаской. Медленно ступаю. Планомерно пересекаю пространство. Застаю Варю в кровати. Притормаживаю, потому как эмоциональный фон меняется с такой скоростью, что меня буквально на лопатки роняет. Затапливает грудь этим термоядерным месивом под кодовым словом «любовь». Спешно перебирая ситуацию, проверяю сказанное на адекватность.
Я же ее не обидел? Вроде никакой запредельной хрени не выдал.
Глубоко вдыхаю, чтобы прибить бешеные излишки чувств, прежде чем полезу к ней в кровать. К слову, обычной реакции со стороны Центуриона не удостаиваюсь. Ни тебе кровью и потом заслуженного: «Давай, скорее, Кир. Я мерзну», ни смертельно необходимого взгляда.
«Мы» на спине лежим и сосредоточенно пялимся в экран телефона.
Лады.
Двигаю ее к стенке осторожно. Не хочу, чтобы шипела и брыкалась. Но когда Варя, в ответку на мое благородство, демонстративно жопой от меня вертит, к херам выбивает из седла.
Шумно выдыхая, резко сокращаю расстояние. Руками обволакиваю и дергаю на себя, пока эта круглая вертлявая ехидная задница не находит свое место – у моего члена. Центурион от неожиданности даже телефон свой роняет. Дергается разок, но почти сразу же затихает.
– Прости, – хриплю ей в ухо, одним махом скидывая весь скопившийся по эмоциям груз.
– Ты…
– Базара нет, осел.
