Если бы хотел, ушел бы, конечно. Однако тормозит ведь. Позволяет обойти и снова посмотреть в глаза.
При новом контакте мы, определенно, по несколько лет жизни теряем. Воем внутри. Кровоточим. Умираем. И оба это отчетливо понимаем.
– Счастлива, говоришь? – с дрожью спрашиваю я. – Нет! Это были худшие три недели в моей жизни! Знаешь, почему?
Война, да. В любви по-другому нельзя. Не просто стружка между нами летит. Эта словесная потасовка кроет на куски наши души.
– Почему?
Спрашивает, потому что не плевать, как бы ни хотел показать.
Маугли, блин. Мой же… Мой.
– Потому что завтра тебя не будет. И послезавтра. И послепослезавтра… – выдаю очень тихо, позволяя слезам скатиться по щекам. Пусть видит. – А я буду думать о тебе. Буду вспоминать. Ты же тоже будешь? Будешь!
– Нет… Нет, я… – натуральным образом заикается. Жаль, не вижу его лица. Наверняка и там все маски слетают, прежде чем собирается с силами и жестко выцеживает: – Я не буду.
Сердито смахиваю слезы, чтобы врезаться в него визуально и по новой разбиться.
– А я не верю тебе, Бойка! Не верю! И что бы ты сейчас ни сказал, не поверю! – воюю с ним за нас. Не сдамся. Даже если придется разбиться насмерть. Приподнимаясь, сокращаю расстояние до предела. Заглядывая в глаза, врываюсь в душу. – Ты же взломал мое сердце. Как теперь, Кир? Как теперь?
Он морщится, судорожно тянет воздух и в тон мне тихо выдает:
– Если бы я мог оставить тебе свое, я бы оставил.
Блеск в глазах усиливается. Ловлю в нем свое отражение. Киваю, давая знак, что понимаю и принимаю.
Что же ты творишь?
Господи, Боже мой…
– После всего? После всего оставил бы? – сокрушенно качаю головой. – А оно и останется, Кир. Хочешь ты или нет… Я не отдам! Слышишь меня? Не отдам! Хочешь уйти – уходи. Иди, Бойка! Иди! А оно останется! – выкрикиваю ему в лицо, скребя ногтями по грубой ткани куртки. В глаза, в губы – кричу. – Уходи же! Иди!
Кир сжимает веки. Тяжело тянет воздух. Играя мускулами, сжимает челюсти.
– Борись. Сражайся. Давай, давай… Ничего не получится! Все равно не отдам, – сама не знаю, откуда столько энергии беру.
Я его заклинаю, и я же его проклинаю. Порознь не будем. Уверенность горит во мне вечным пламенем и придает несметные силы.
Бойка молча отцепляет мои руки от своей куртки. И тогда я вцепляюсь в его ладони. Одновременно вздрагиваем. Кожа к коже. Горячо. Интенсивно. Остро. Больно.
– На прощание поцелуй, – то ли требую, то ли умоляю. Одно точно – отчаянно. – Последний раз.
