Глубоко вздохнув, чтобы немного успокоиться, Лили пошла по коридору, миновала лестницу, которая вела на кухню, а рядом с буфетной прижалась к стене, чтобы пропустить вереницу слуг, спешащих к гостиной, где уже собрались гости.
Остановив одного из лакеев, она понизила голос и легко перешла на легкий акцент, который использовала для этой роли много лет назад.
— Исвините, что я вас отвлекла, но мне нушна ваша помощь. Долошите леди Найтингейл, что мадам Цайя пришла.
Она старалась говорить грудным хрипловатым голосом.
Венгерский акцент получался у нее очень хорошо, но они решили, что его надо свести к минимуму. Если ее двоюродной бабкой была мадам Медела, которая умерла глубокой старухой, то следовало предположить, что Цайя уже довольно давно живет в Англии.
Остановившись в полумраке в конце коридора для прислуги, Лили могла видеть холл: внушительное помещение высотой в три этажа, увенчанное витражным куполом. Вдоль стен стояли бюсты знаменитых государственных деятелей, а цветы в хрустальных вазах наполняли дом сладким ароматом.
Почти все гости уже собрались. В десять часов леди Найтингейл представит ее и скажет присутствующим, что она провидица, которая славится тем, что предсказывает некоторым особо везучим людям счастливую судьбу.
На их очередной встрече в «Красном петухе» они обсудили решение Ройала ввести мадам Цайю в светское общество, и он кое-что рассказал о тех людях, которые будут им помогать. На различных вечерах друзья Ройала будут во всеуслышание объявлять, что она сделала им поразительные предсказания, которые действительно осуществились.
Сегодня ей предстояло предсказать удачу лорду Найтингейлу, хозяину дома, а еще — виконту Марчу. Она не станет подходить к Престону Лумису — сегодня не станет. Благодаря помощи друзей Ройала Лумиса будут приглашать на другие приемы, где она намерена присутствовать. Со временем Лили его выделит и начнет предсказывать удачу и ему.
— Мадам Цайя! Прошу вас, заходите!
Леди Найтингейл, хрупкая женщина, медноволосая и с легкой россыпью веснушек, поспешила к ней навстречу.
Она оказалась довольно молодой — не старше двадцати пяти лет, — и ее улыбка была настолько искренней и теплой, что Лили моментально почувствовала себя непринужденно.
— Миледи, — поздоровалась она, делая книксен.
— Я так рада, что вы смогли прийти! Ваше имя в последнее время часто звучит. Говорят, вы обладаете невероятными способностями?
— Я цыганка. Некоторые из нас способны видеть то, что недоступно другим.
