— Познакомься мама — это Денис Кондратьев, мой однокурсник. А это Вера Андреевна — моя мама.
— Приятно познакомиться, — отвечаю я. — Ты в порядке?
— Все хорошо, — кивает Снежана.
— Я тогда пойду? — смущенно мнусь, не зная, что делать. — Я привезу твой рюкзак.
— Спасибо тебе, Денис, — говорит Снежана и я быстро сбегаю, чтобы вернуться уже с рюкзаком.
— Молодой человек, — кричит мне в след Вера Андреевна. — Ждем вас на ужин, в семь. Надо хе как-то отблагодарить вас за спасение дочери. — улыбается она, когда я замираю на пороге.
— У нас сегодня на ужин утка. — почему-то добавляет она и я в ответ бормочу:
— Обожаю утку, — отмираю и скрываюсь за дверью в дом, направляясь к машине. Какая утка, блин?
Глава 5. Захар
Ошибся я, когда девчонку через бак перекинул, юбочка ее задралась, обнажив упругие ягодицы. Ни хрена там не неделька была и не панталоны с рюшами, а розовые короткие кружевные шортики мать ее. Такая ванилька конфетка, так и захотелось рукой в перчатке всыпать от всей души. Шортики, кружевные, чтоб их.
Поправил юбку и газ на себя на полную. Мычит что-то там, дергается. Хлопнул по попке, чтобы не брыкалась. На повороте чуть не кувыркнулись, поймал вовремя управление.
Оставил там за гаражами, пусть подумает немного, как незнакомого человека сразу задирать. Нашлась мне тут королева в кружевах. Пусть кому хочет, жалуется и не таких усмиряли. Денис теперь злиться будет, но ничего, переживет.
На повороте развернулся и поехал домой, батя после вчерашней моей потасовки чуть комендантский час не ввел, будто этим мог остановить меня.
Ну отметили начало учебного года, с кем не бывает. Мне двадцать, что хочу то и делаю, а карточки свои пусть засунет… Хотя в чем то он прав, этих сынков банкира я вчера неплохо приложил, видимо прилетело отцу от их родителей знатно.
Вошел в дом, снимая шлем, кидая ключи на тумбочку в огромном холле. Стены красными панелями обшиты, сверху люстра с хрустальными каплями висит, как во дворец входишь.
— Захар? — раздался тонкий голос, а я зубами заскрежетал, снова она.
Выходит из гостиной в почти прозрачном розовом пеньюаре, сквозь который темные соски видны и трусы из двух полосочек. Знала бы, как я такие трусы ненавижу. Будто только это мужика привлекает. Подошла вплотную, длинным красным ногтем по вороту моей косухи провела, духами сладкими окутала, аж замутило. — Ты рано сегодня, — мурлычет, губами к моей шее тянется.
— Чего тебе? — отрываю ее руки от себя, больно сжимая запястья.
