Хотелось выйти на улицу и кругами ходить вокруг дома в надежде на случайную встречу (о том, что я могу просто позвонить Самураю сама, даже речи не могло быть!), но в то же время боялась столкнуться с ним лицом к лицу, потому что не была уверена, что смогу себя контролировать. Хотелось рассказать маме, что я наконец-то влюбилась, но не могла, ведь из-за устроенного нами спектакля она думает, что это случилось значительно раньше. В общем, осталась я со своими чувствами один на один.
Жеглов:
Увидимся в понедельник.
Кто сказал, что тяжело учиться в одном классе с тем, кто тебя бесит? Попробуйте находиться изо дня в день в одном кабинете с человеком, в которого влюблены, стараясь при этом не выдать своих чувств и делая вид, что всё как обычно.
Когда, не контролируя себя, высматриваешь его фигуру в шумных коридорах школы. Когда глупо улыбаешься самой нелепой из арсенала своих улыбок, просто услышав в стороне его смех. Когда, открыв рот, ловишь каждое его слово, если он отвечает у доски, а смысл ответа ускользает мимо.
А Матвей своим поведением только добавлял мне лишний повод для проверки самоконтроля. Мало того, что он стал приветливым, общительным, чем немало шокировал не только меня, но и всех остальных одноклассников, так ещё и завёл привычку перекинуться словцом с Татой, которая с готовностью демонстрировала, что победила-таки свою боязнь общения с ним. Вот и перешучивалась эта парочка почти каждую перемену возле нашей парты (откуда только темы для бесед находились?), и в столовой Матвей выбирал стол поближе к нашему.
Вслед за ним тянулись Лёшка с Никитой. Видя такой поворот событий, к нам с Татой в подруги записалась Дина Абрамова, такая же любительница поговорить, как и моя соседка по парте, затем нашим «кружком» заинтересовалась Ларина. И теперь я постоянно находилась в эпицентре хохочущей компании. В большой толпе, конечно, легче затеряться, удобнее отсидеться за чужими спинами, но даже так мне с трудом удавалось контролировать свои эмоции. Стоило расстоянию между нами с Самураем сократиться до метра, как взрыв дофамина в щитовидке заставлял бабочек в моём животе танцевать канкан.
Я, как и прежде, старательно огрызалась на его подколы, язвила и была крепким орешком. И только дома могла позволить себе расслабиться. Точнее, позалипать на его фоточки, которые сохранила в галерее своего телефона из соцсетей (главное разочарование – все наши совместные фото остались у Жеглова в телефоне!), вздыхать, слушать меланхолические песни Ланы Дель Рей.
