Это была венгерка, а кавалером был Якоб Морозов.
Ирине хотелось спросить у Морозова, что мог иметь в виду Анджей Любомирский, почему вдруг может всё измениться, но венгерка — это не тот танец, когда можно поговорить.
В венгерке было много подъёмов и переворотов, и в руках Якоба Ирина чувствовала себя маленькой девочкой, которую подбрасывают вверх без особых усилий. Мысли улетучивались пропорционально количеству «взлётов и падений». Якоб просто не давал Ирэн коснуться пола, и в то же время поднимал и опускал её очень бережно.
Да что же это такое, — подумала Ирина, — видимо я давно не танцевала, и давно ко мне не прикасался мужчина, вот так по-мужски с нежностью, трепетом и …желанием.
Ирина вдруг почувствовала, как её тело отзывается на прикосновения мужчины. Гормоны играли в теле, всё-таки Ирэн было двадцать шесть лет, самый возраст для женщины наслаждаться физической близостью и любить, но, как это позволить себе, если ты до сих пор в непонятном статусе с супругом, который вежлив с тобой на грани нерешительности.
Да и ещё, не хотелось бы утратить, то, что было сделано, для того чтобы восстановить утраченную репутацию.
Единственный способ для Ирэн обрести кого-то рядом – это выйти замуж. Всё остальное ей не походило.
Но из всех окружавших её мужчин ни один пока не поставил её на первое место. Ей казалось, что на первом месте у них всегда будет служение Отечеству.
И Забела, и Виленский, и даже Морозов срывались по первому зову императора, оставляя её одну.
Венгерка завершилась, но Морозов не отпускал Ирэн, продолжая держать её за талию. Проговорил, дыша чуть чаще, чем обычно:
— Благодарю за танец, Ирэн Леонидовна
У Ирины тоже чуть сбилось дыхание. Всё-таки танец был весьма динамичный.
— Вам, наверное, было тяжело? Танец такой, — не смогла подобрать слово и показала рукой горку, вверх-вниз, улыбнулась— прыгательный
— Что вы, Ирэн Леонидовна, я здоров как бык и вас я бы носил на руках всю жизнь.
Ирина внимательно посмотрела на Якоба:
— Что это? Признание? — но додумать мысль она не успела, как не успела и спросить Морозова про слова Любомирского, заиграла музыка и к ней подошёл барон Виленский.
Следующий танец был не такой энергичный как венгерка, Ирина с трудом вспомнила название, смешное такое, падеспань, кажется.
— Ирэн, —начал Виленский, —хотел вам сказать, что сегодня здесь на балу император сделает заявление.
