Имперскому рыцарю никаких добавок к фамилии не положено также по давней традиции.
Так что майор Готварк – сам себя сделавший человек, но, похоже, выслужил он уже свой предельный потолок. Выше батальона строительных, да и вообще любых инженерных частей у империи не было. Выше только инженеры поднимались в большие штабы. А наш комбат, как и большинство строевых командиров, диплома инженера не имел. Он вообще в офицеры выбился из унтеров, как сплетничали.
Стоит он сейчас передо мной в этом щелястом продуваемом всеми ветрами сарае, раскачиваясь с носка на пятку.
Смотрит на меня внимательно и говорит задумчиво
– Знаешь, что завтра тебя повезут на военно – полевой суд?
– Так точно, господин майор. Знаю, – ответил я.
– Обидно?
– Обидно, господин майор, скрывать не стану.
Обидно, конечно мне, но плетью обуха не перешибешь. Закон! Мародер подлежит военно – полевому суду, согласно Имперскому уложению о военных преступлениях. Мне уже шепнули часовые мои, когда хлеб и воду приносили, что на самом деле все можно, хвалиться только этим нельзя.
– Тортфорт настаивал на выездной сессии военно – полевого суда в расположении батальона, но ее не будет, – продолжил свою речь комбат. – Мне не по душе, чтобы первого героя в батальоне на этой войне судили перед строем. Это плохой пример для солдат.
Ну да…
Барон Тотфорт…
О нем-то я и забыл… Расслабился от эйфории победы над разведчиками противника. Славы жаждал…"
"Когда мы притащили пленного, еще две винтовки, сабли и коней, инженера на месте уже не было.
А пленённый мной ранее вражеский офицер вольготно сидел в распахнутой палатке нашего ротного, отставив в сторону перевязанную ногу и пил с капитаном Тортфортом красное вино их хрустальных фужеров, одновременно ведя приятную светскую беседу на имперском языке.
– А, Кобчик… – отмахнулся от моего доклада ротный. – Что это ты себе позволяешь? Украл часы у МОЕГО ПЛЕННИКА корнета графа Пшездецки. Ты в своем уме?
– Осмелюсь доложить, господин капитан, – гордо ответил я.
– Часы есть трофей, взятый в бою. Как и оружие врага, который пытался пленить нашего батальонного инженера.
– Какой такой трофей? – недоуменно поднял борон бровь. – Военным строителям никакие трофеи не положены.
– Что с бою взято, то свято, – брякнул я с детства въевшуюся в подкорку фразу.
– Так ты еще и упорствуешь в своем преступлении… – покачал головой барон, и развел руками, тем показывая вражескому графу, мол, с какими дикарями ему приходится иметь дело.
