Был этот вороненый аппарат намного короче и легче тех, что стояли на вооружении наших у горных стрелков. И в руке сидел удобней. Прогрессивной конструкции – барабан из рамки откидывался вправо, что несколько непривычно, но с экстрактором. У того американского револьвера, что нелегально завел себе отец после наезда чечен, барабан откидывался влево. В барабане восемь гнезд. Калибр где-то восемь миллиметров. Но вот спуск одинарный. Хорош я был бы с ним в бою, понадеявшись на самовзвод? Вынул стреляные гильзы и дозарядил барабан запасными патронами из специального кармашка в кобуре.
– Действуй, ефрейтор, – наконец решился инженер, глядя на мои уверенные манипуляции с оружием.
Оба мои добровольца из нового пополнения действительно оказались хорошими лесовиками, ходили по чаще намного тише меня и следы читать хорошо умели.
Вооружил я их, с молчаливого согласия инженера, трофейными винтовками.
Вывели меня наши «чингачгуки» на место дневки вражеской разведывательно – диверсионной группы довольно быстро, минут за сорок.
Время я засекал по своим новым часам. В то место где сосняк сменялся лиственным лесом.
Схоронились враги в нашем лесу грамотно, в неглубоком овражке, сверху заросшему густыми кустами лещины, а по лысому дну с бойким узким ручейком. Костерок развели неприметный – в ямке. Обед там готовил на всю команду цугульских киднеперов молодой безусый драгун, лет семнадцати.
Я остался на месте – кашевара караулить, а лесовики разбрелись по округе следы читать."
"– Господин ефрейтор, дозвольте обратиться, – неожиданно зашептали мне в ухо.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, на лету развернувшись с готовым к стрельбе револьвером.
– Ты меня так больше не пугай, ладно… – прошептал я лесовику, когда сердце перестало колотиться. – А то так и до греха недалеко. Стрельнул бы я с испуга, что делать стал бы?
– Виноват, господин ефрейтор, – криво улыбнулся солдат. – Только тут такое дело. Не один он в овражке сидит. По следам пятеро их, врагов. Троих вы порешили, да один кашеварит.
Где еще организм?
– Не знаю где, – честно ответил я. – Может, гадит где-то в кустах. А может в секрете сидит. Сколько у них лошадей?
– Семь. Одна под вьюком. И одну, я так мыслю, они под пленного заранее приготовили. Седло вьючное. Поперек положат. Привяжут к седлу и только их и видели… Лови конский топот…
– Какие лошади? Стерхи?
– Не – е–ет… – довольно осклабился лесовик. – Дорогие кони. Заводские аргамаки. Высокие. Такие быстро скачут.
