– Держать нос на нуле!
– Что с носом не так?
– Да лед на нем нарастает сильнее, чем на других местах оболочки. Тянет вниз.
– Не боишься обледенения?
– Расчеты показывают, что подъемной силы нам хватит даже на полное обледенение оболочки. Вот только потом соскребать на земле его замучаются матросики.
– А балласт не замерз?
– Нет. Вместо воды в мороз я использую мелкий щебень. Дворницкий такой.
– Почему не песок?
– Песок, сцуко, смерзается. Да ладно мы – у нас корпус прочный, а вот царцы в такой же мороз на мягком дирижабле летают.
В веревочной сетке и почти в открытой гондоле. Герои.
– Богатыри, не мы… – усмехнулся в унисон.
– Зря смеешься. Я в свое время полетал на мягких… Тебе не советую. Особенно в такую погоду. Кстати в минусовую температуру, нам теперь полетный день за два считают. Так что весь экипаж летает в охотку. Три подъема и месячная норма для полетных выплат. Да еще с доплатой «за холод» в зависимости от температуры на высоте. Не говоря уже о том, что два подъема в военное время дают почти месяц календарной выслуги.
Любит нас император.
– Кажись, Щеттинпорт показался, – завистливо прервал я командора.
Через несколько дней меня выведут за штат из эскадры. Прощай небо. А оно так красиво. Даже когда такое холодное, как сегодня.
* * *Над городом, спустившись до пятисот метров, дирижабль первым делом раскидал листовки, половину которых ветер снес на позиции нашей армии. Но и на город упало достаточно.
– Вот и пехоту бумагой для цигарок обеспечили, – хохотнул боцман.
– Кто б еще табачку им поднес?
Боцмана трудно не узнать даже в таком маскараде. Слишком большой он человек. Боцман был весел, потому как перед подлетом к городу экипаж принял винную порцию от мороза. Порция так себе – только на согрев. А вот боцману как высокому и большому человеку все порции по уставу удваивались. А двести грамм крепкой сливянки разом даже такому человеку – горе веселья придают.
Вот так вот добрасывая последние пачки листовок, медленно мы доплыли над городом до морского порта, в котором очень большой пароход – тысяч на десять водоизмещением не меньше, стоя бортом к причалу разгружался пехотным пополнением.
Обе длинных трубы парохода густо дымили сизым дымом, указывая на то, что в топки кочегары активно закидывают уголь. Пароход видимо собрался уходить обратно сразу после разгрузки.
На палубе наблюдалось столпотворение солдат в зимней островитянской форме, жаждущих попасть на твердую землю после болтанки плавания по зимнему морю.
