Мы ее на столик над фотоаппаратом закрепили. Потом переносим данные с блокнотов. По очереди. Ты, Савва, осматривайся пока… Небось все забыл уже, – из отверстия в черной маске раздается у Вита даже не смех, а какой-то сухой хрип.
Да… Чего тут осматриваться. Под нами только лес и болота. Жутко нудный пейзаж.
Летуны, похожие на пингвинов все по своим местам стоят. Один я не пришей рукав… Мое дело сегодня стрельба по воздушной цели. Но боюсь, что пока мы царский дирижабль в небе повстречаем, я весь успею вымерзнуть как мамонт.
Попробовал что-либо изобразить карандашом в блокноте, но не рассчитал нажима и сломал грифель.
Стоящий рядом летун (из-за масок не понять кто, а знаков различия на этих меховых комбинезонов не было) заметив мое замешательство, указал на полотняные карманы в бортах для сломанных карандашей и полотняные же газыри для заранее очиненных. Ловко это они придумали.
Взял новый карандаш и написал в блокноте, осторожно нажимая на грифель: «цанговый карандаш». Вот что им действительно нужно.
Простая вещь, можно сказать примитивная механика. Пружинка может быть бронзовой. Вернусь накатаю заявку на изобретение.
Еще на шаровую опору для пулемета – не дело это, когда в щели дует с дикой силой. Гондола дирижабля должна быть герметичной, насколько это возможно и с подогревом чем-то типа большой калильной лампы. О! Еще одна заявка.
А всего три – считая шаровую опору для пулемета. Можно сказать уже результативно слетал.
Хвост дирижабля окутался белым облаком от выхлопа паровой машины, из кормовой гондолы назад выведена труба загнутая вниз, чтобы несгоревшие искры на оболочку не попали.
Хотя какие могут быть искры, когда работает машина на газе. Но все равно выброс из трубы горячий. В этом белом облаке ходовой пропеллер угадывался только по видимым завихрениям.
– Вит, – отвлек я командора от созерцания непонятно чего – внизу по – прежнему снег, хвойный лес и болота.
– Ну? – повернулся он недовольно, как будто я его действительно от чего-то важного оторвал.
– Глянь в хвост.
– Не обращай внимания. На морозе всегда так.
– Пропеллер не обледенеет?
– Обледенеет. Скорость упадет до восьмидесяти километров в час. Но это не принципиально. Мы же не на гонках.
– Вижу берег! – крикнул боцманмат с руля горизонтальной наводки.
– Савва, мне сейчас совсем не до тебя, – выговорил мне Плотто. – Смотри сам. Запоминай.
Морской берег выглядел как горный хребет нагромождением льда на дюнах, а вот само море было чистым и спокойным.
