Чиновник впервые оторвал свой взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на меня.
– Однако стремительная у вас, молодой человек, карьера, – но быстро справился с чувствами и снова затараторил как автомат. – Нынешняя ваша должность?
– Помощник начальника Королевского артиллерийского полигона.
– Имеете награды?
– Имею. «Крест военных заслуг» с мечами и медаль «За полезное» от Ольмюцкого короля.
– А теперь расскажите в свободной форме то, что с вами произошло на дороге, когда на вас напали и вас при этом ранили.
Я вздохнул и принялся рассказывать, а он скрипел перышком, успевая все за мной записывать. Опыт большой видать у него в таких делах.
На утренней перевязке доктор холодно меня поздравил с успешным ходом выздоровления и переводе меня в санаторий для выздоравливающих воинов.
– Наконец-то у меня снова появится палата для четверых раненых на фронте, – последнее слово он выделил особой интонацией.
Доктор ушел, и вскоре санитары мне принесли мои вещи.
Заставили все их осмотреть, сверить с описью и за них расписаться на той же описи.
Слава ушедшим богам наградные золотые часы от Вахрумки оказались на месте, как и кошелек. В планшетке находились аттестат, солдатская книжка и тетрадь. И прочие мелочи оказались на своих местах. Ничего не украдено, что удивительно.
Полушубок и китель оказались тщательно отстираны от крови, но не зашиты.
Ленточки ордена и медали аккуратно отпороты от кителя и заложены в карман.
(Иза моментом достала иголку и пришила мои награды на их законное место).
Даже искореженная пулей лядунка с патронами никуда не пропала.
Я оделся с помощью няни Изы, которой с благодарностью вручил за заботу обо мне золотой кройцер, введя ее в смущение. Постарался привести себя в бравый военный вид, насколько это возможно с примотанной к телу левой рукой. Все же меня еще несколько шатало. Не совсем я видимо выздоровел.
Ладно, будем посмотреть, что это за санаторий для выздоравливающих.
О том, что есть за городом такие заведения в аристократических усадьбах, я уже слышал."
"Меня, поддерживая под руки, сопроводили санитар и часовой, который стоял в коридоре около двери в мою палату к выходу из дворца. Пафосный некогда дворец, производил впечатление захваченного революцией, экспроприированного и превращенного в ночлежку обилием плотно стоящих коек с валявшимися на них телами.
