Тут-то мне в спину как кувалдой ударили. Еле удержался на лошадиной спине, припав к шее и держась как черт за душу грешную за упряжь.
Револьвер мой именной выпал в снег.
Сзади еще раздавались редкие выстрелы, но Ласка шла в оглоблях таким широким намётом, что я стал беспокоиться за Плотто, как бы он с санок не сверзился.
Превознемогая резкую боль я обернулся и с облегчением увидел в санях черное пятно офицерской шинели моряка.
Вскоре дорога ушла за поворот и отделила нас от нападавших густым лесом.
Я придержал лошадь и, когда она перешла на неторопливый шаг, просто свалился с ее спины в снег.
Сил держаться не было никаких.
Спина болела и жгла, в глазах двоилось, помню только, как Плотто тащил меня в сани, а я упирался почему-то и все порывался идти обратно искать свой наградной револьвер, который дорог мне как память. Но моряк, хоть и однорукий, со мной справился, и вскоре мы въезжали в открытые ворота полигона.
Не останавливая лошадь, Плотто орал благим матом на весь плац.
– Тревога! В ружье! Вражеское нападение на дороге.
А потом все помутилось.
24
Очнулся я уже в светлой комнате с высоким потолком, расписанным на тему пейзанской любви пастушков и пастушек. В зеленых холмах, среди белых овечьих отар и больших лохматых рыжих собак – волкодавов. Никакой порнографии, но талант художника в каждом движении персонажей передал неподдельный флер эротизма.
Вспомнил слышанное когда-то в общаге филологического факультета МГУ на проспекте Вернадского утверждение из красиво очерченных губ утонченной интеллигентной филологини отчаянно умничающей перед неизбежным сексом с «колхозником» из Тимирязевки про закон французской литературы.
Маркизы любят читать про апашей, а апаши про маркиз. И про роль темы пасторальной любви в дворянских воззрениях восемнадцатого века непосредственно перед Французской революцией. И про теорию «благородного дикаря» тоже что-то было, но я уже начал ее раздевать и не дослушал, чем это дикарь таким благороден.
К чему я это? Общага университетская была обшарпана, давно без ремонта и по ней гуляли толпы тараканов.
А вот, поди ты… ассоциацию именно с таким дворцовым интерьером создала у меня та «юная богиня, светлячок, филологиня, все познавшая уже…». Магия слова. Не иначе…
Стены гладко оштукатурены под вычурный разноцветный «искусственный мрамор». Похоже, что когда-то на них висели картины, крюки еще торчат, но хозяева видимо сняли их, отдавая здание под госпиталь.
