Охотники из долины, чья была заимка на курьих ножках в которой я ночевал попервоначалу, так тоже, возвращаясь домой, оделяли кузнеца приличным куском мяса горного козла, а то и целую козочку оставляли или кабанчика. За то, что тут на его земле их заимка стоит. Такие вот отношения. Хотя никаких бумаг на эту гору у кузнеца не было – я это отдельно узнавал. И сам он был тут самым тривиальным понаехавшим.
Всего на этом горном хуторе жило две семьи или одна большая, это с какой стороны посмотреть. Старый дед – отец братьев – кузнецов, уже глухой совсем.
Все корзины плел на продажу, хотя в его труде надобности никакой не было. Вдовый старший брат с дочкой. И сам кузнец с женой и четырьмя сыновьями – погодками от четырех до семи лет. Все белокурые и светлоглазые как чухна. Истинные арийцы, характер нордический, сдержанный… Даже шалили их дети как-то аккуратно, что ли.
Но если что серьезное случалось, то взрывались горцы с полпинка. Пару раз и мне пришлось с хозяином на пару на ярмарке помахать кулаками. По моему мнению, так вообще на пустом месте – из-за шуток.
А вот хозяину не понравилось как меня задирают… Так что равнинные жители редко когда на горцев наезжали, особенно белокурых. Но и репутация была в империи у рециев как у тормозов, шуток не понимающих. А у долинных жителей Реции так горцев характеризовали. А уж кто для горца тормоз, мне не ведомо, может и есть кто…
Горцы же долинных жителей иначе как балаболками не звали. И на слово им не верили, хотя между собой у них слово значило больше любой самой серьезной бумаги с печатью.
Да и как иначе, когда большинство населения в горах неграмотно. Живут малыми хуторами, школ нет, радио тоже. Я уже не говорю за телевизор. Газеты, журналы в стране ходят, только в горы они не попадают. Даже почтальон нас сам не посещает, хотя и должен, передает, если есть что с обозниками, которые за серым камнем к нам ездят.
Старшего брата хозяина мы схоронили по ранней весне, как снег сошел. Доконала его неведомая мне болезнь. По осени его и к докторам возили по дороге на ярмарку – ничего не помогло.
Ссохся весь за зиму и отошел тихо во сне, как праведник.
Я сам ему могилу копал в каменистом грунте, типа крымского. Без кайла делать нечего, лопаты железные гнутся. Вот и трудились, я – киркой, хозяин мой – лопатой совковой. За три часа могилку продолбили. Поначалу я не понял, почему кладбище на такой трудной земле основали, обычно же стараются везде, где людей уважают, для кладбища песочек выбрать и сосны.
