Он так и выразился: продуктивное сотрудничество. И ушел. А я осталась в кабинете, сжимая в руках чашку, из которой не отпила ни глотка, рядом с двумя бесшумно работающими вентиляторами.
С тех пор прошло два года. Большинство из вас видели наш фильм. Он получился… Ладно, даже я, не склонная к избыточной патетике, назвала бы его потрясающим.
Маленький человечек, как выяснилось, кое о чем забыл упомянуть. Не подумайте, что это плохо. Скорее, он утаил, какие дополнительные возможности открываются передо мной с подписанием договора.
Вы же знаете, что Бегемота в нашем фильме сыграл актер, которого давно списали со счетов. Его полагали слишком старым. После шептались, что он побывал в омолаживающей клинике в Израиле, твердили о каких-то уколах, операциях… Честно говоря, не знаю и не хочу знать, что он с собой сделал. Но когда человек, которого мы все привыкли видеть в старых добрых комедиях, превратился в кота Бегемота… Это было невероятно. Это было потрясающе.
А актрису, сыгравшую в одном старом сериале гордую польку, подругу бандита, я утвердила без прослушивания.
Откуда-то я знала, что она подойдет и будет идеальной Маргаритой, и так оно и вышло.
Зрители завалили нас благодарственными письмами. Они писали, что наш фильм – лучшее, что они видели за много лет. Два таких письма, самых проникновенных, висят на стене моего кабинета, вставленные в рамку. Дорофеев лично вручил их мне со словами: «Перечитывай каждый день, ты это заслужила».
Я выяснила, что мне больше нравится Эгейское море, чем Ионическое.
Поэтому если вы хотите спросить меня, все ли в моей жизни хорошо после сделки с дьяволом, я отвечу вам: да, все хорошо.
Вот только иногда меня охватывает странное чувство. Как будто, проходя в тысячный раз давно исхоженными тропами, я вдруг слышу тихий скрип и на меня веет прохладным ветром из приоткрывающейся двери. Я знаю, что она где-то рядом, буквально в двух шагах. И знаю, что она никогда не откроется для меня.
Я твердый человек и довольно несентиментальный, как вы могли заметить.
Но у меня всякий раз перехватывает горло, и я ничего не могу с собой поделать. Я вижу книгу – ту самую, которую никогда не напишу, потому что давно забыла о своих заметках в нижнем ящике стола. И ко мне подступает непередаваемое ощущение. Кажется, будто я стою в сиянии восходящего солнца на вершине горы, покрытой сверкающими снегами, и меня переполняет счастье – огромное как мир и бесконечное как вселенная.
