Черный «Лендровер» с московскими номерами, две цифры густо залеплены грязью, медленно протащился за кустами, везя тяжелым брюхом по колее.
– Вань, дуй в Балакирево, прошерсти народец еще раз, – рассеянно попросил Ерохин, провожая взглядом «Лендровер».
– А ты?
– А я еще здесь поброжу.
«Лендровер» остановился возле маленького коттеджа – единственной новой постройки во всем пансионате. Сквозь заросли боярышника, в которых роились и визжали злые комары, Ерохин продрался к приоткрытому окошку.
– …шныряет вокруг, сука…
– Два дня уже, говорят, – добавил второй голос.
Третий пробурчал что-то неразборчиво, но с отчетливо начальственными интонациями. Ерохин хотел уже обойти коттедж и заявиться, как положено, через дверь, но внезапно его подергали за локоть.
Василь Сергеич едва не подпрыгнул. За спиной стоял таджик с непроницаемой физиономией и протягивал ему пиджак.
– У Семена забиль, – громко сказал таджик. – Семен мне говорит, догони, отдай, хорошая весчь! Жалько будит, если патиряшь!
– Благодарствую, – сквозь зубы процедил Ерохин.
– Ты бы еще рупор взял, дружок!
Парень всей плоской смуглой физиономией выразил непонимание. Развернулся – и потопал сквозь кусты напролом, как медведь, ломая ветки.
Когда вспотевший и искусанный комарами Ерохин обошел коттедж и толкнул дверь, внутри уже никого не было. И «Лендровер» укатил.
Дорогу до Балакирева Ерохин решил срезать через поле. Пиджак повесил на локоть, рукава у рубахи закатал, соломинку в рот сунул – и двинулся вперед, ориентируясь на поднимающуюся за дубравой макушку сельской церкви.
Припекало здорово, но Василь Сергеич все равно упрямо пер через луг, не прячась в тени дубов.
Раз-другой в месяц Ерохину удавалось выбраться в деревеньку к дряхлеющим родителям. Места своего детства он очень любил и прямо-таки душой оживал, отдохнув там пару дней. Но год назад соседский участок купил бывший таксист, бойкий наглый парень из Владимира, и не стало приезжающему Ерохину покоя.
Новый сосед для начала завел брехливого алабая, пугавшего мать Василь Сергеича. Привозил компании друзей с визгливо хохочущими девками, каждый раз новыми. Орали на участке, матерились, слушали музыку. «А чо, законом не запрещено!» – рассмеялся парень в лицо Ерохину, когда тот попросил приглушить «Радио-Зону». Пожилого следователя он не боялся, хамил вежливенько, с улыбочкой.
