Последние лучи заходящего солнца, теплый воздух, пахнущий далеким костром и горелым пластиком, мы втроем бредем по колено в траве… И тут эти детишки.
Клянусь, я видел, как изменились лица моих друзей. С какой внезапной робкой надеждой они смотрели на малышей. В самом деле?.. Не может быть! Так нас знают! Они нам рады, они ждали, они ликуют! Неужели отсюда, из глухой провинции, начнется возрождение России?
Дети бежали к нам, радостно крича что-то, их звонкие голоса разносились по всему полю. Голоса… Я навострил уши, вздрогнул, но сделать ничего не успел.
– Покемоны!
– Новые покемоны!
Целая ватага мелких засранцев налетела на нас, окружила, вскинула свои телефоны и принялась нажимать на кнопки. Личики сосредоточенные, ни улыбок, ни шуток.
– Покемоны, – странным голосом повторил Степашка.
Он, как слепой, протянул лапу, нащупал Хрюшино плечо и оперся на него. Последние лучи солнца прорезались сквозь щели в тесной пятиэтажной застройке, и в их свете я увидел, что мех на затылке ушастого совсем вытерся, а из основания ушей торчат гнилые нитки.
– Они неправильные, – возмутился кто-то из детей.
– Дефектные!
«Дефектные!»
– А ну пошли отсюда! – внезапно заорал я. – Валите! Нахер!
Они попятились, когда я оскалил зубы. Кто-то неуверенно хихикнул, и тогда я встал на все четыре лапы и зарычал.
– Загрррызу!
Рык у меня не слишком внушительный. Но им хватило. Толкаясь и падая, гаденыши ринулись врассыпную. Только один, самый настырный, задержался, продолжая снимать, и с каким же удовольствием я, подбежав, выпрямился и отвесил ему пинка! Он взвизгнул, обеими руками схватился за задницу и рванул прочь, не отнимая ладоней и высоко задирая тощие ноги.
Позади меня раздались хриплые звуки. Я обернулся. Эти двое ржали, и я ощутил одновременно досаду и облегчение.
– Шуруем отсюда! – буркнул я, отряхивая фланелевые штаны. – А то еще предки набегут…
– Ну ты герой! – гогочет Хрюша, игнорируя мое предложение. – Как ты их, а!
– Роскошно исполнено, – соглашается Степашка.
– Загрызу! Кадык вырву! – передразнивает розовый и валится на траву в приступе неудержимого хохота.
– Хорош глумиться!
– Ха-ха-ха! Ар… ар… артерию! Сонную!
– Нет, Филя, в самом деле, очень убедительно! – заверяет ушастый. – Я бы даже включил эту сцену в какой-нибудь из наших новых выпусков!
Тут Степашка осекся, а Хрюша перестал валяться по траве и замолчал.
Потому что нет ведь никаких новых выпусков.
Десять лет уже как нет.
Никому они не нужны.
