– В Ростове после нас дюжину хоронили!
– Так там и мультик-то был – «Варежка», – говорит Степашка, не отрываясь от чтения газеты. – Они как припомнят своих покойных болонок, так сердечко у одного за другим и отказывает. А сегодня: «Маша и волшебное варенье».
– Вот старикашки живучие! – сокрушается Хрюша. – Ладно, братва, помянем свежих покойничков!
И лезет за фляжкой в нагрудный карман своего полосатого комбинезончика.
Я знаю, мои коллеги только играют в цинизм. В глубине души они, так же как и я, веруют в нашу миссию.
Мы несем людям свет, а еще… не знаю как объяснить… но мы как тот забытый в кармане каштан из парка, который ты таскал за подкладкой всю осень, а потом случайно наткнулся на него и вспомнил самое прекрасное воскресенье своей жизни.
Степашка умный, он всегда формулирует лучше меня. Особенно когда они садятся с розовым друг напротив друга и, неудержимо соловея, пьют без тостов, мрачно, будто выполняя тягостную повинность. Хрюша после третьей впадает в угрюмое веселье, круглые его глазки блестят яростью, он диковато зыркает по сторонам и время от времени издает жутковатый визг, похожий на вопль бензопилы, вгрызающейся в дерево.
Администратор смывается от греха подальше, я тоже стараюсь не отсвечивать.
Но опасаемся мы не Хрюшу. Розовый, даже впадая в буйство, все равно не так страшен, как вкрадчивый мягкий Степашка с его убийственной лютой улыбочкой и таким голосом, словно в уши тебе льют теплый мед, а тот мгновенно схватывается и застывает янтарной змеей.
– Мы – концентрат лучших воспоминаний в их жизни, – ласково говорит ушастый.
– Стеклянный сосуд с вином из одуванчиков. Глоток того времени, когда Девятого мая все ходили с флагами на парад, в зоопарке продавалось лучшее в мире мороженое, а на Новый год каждому доставался бесплатный подарок с настоящими шоколадными конфетами.
– Мы куча засохшего говна, которое знакомо воняет!
– Мы фиал Галадриэль, поролоновый ты дегенерат.
Временами я перестаю понимать, о чем он говорит. Но даже тогда я ему – верю.
Верю, и все тут. Я преданно таращу зенки, но усталость и возраст берут свое, и временами меня накрывает дремота.
– Бесплатная медицина!.. – доносится до меня сквозь сон. – Образование!.. Ты посмотри, как жили! Какая страна была!
Я встряхиваюсь.
– …в жопу твою государственную монополию… – уже рычит Хрюша. Похоже, я много пропустил. Глазки его наливаются опасной краснотой.
– …никогда не обходилось без перегибов! – рубит лапой по столу Степашка.
