Они наверняка и сами это видели, не было смысла врать.
– Семь дней… – задумчиво протянул Иван Семеныч. – Да, через семь дней шумиха будет в полном разгаре. Вы же ее и поднимете.
Мы с Витой вздохнули виновато и в то же время утвердительно. Поднимем, конечно. Собственно, уже подняли. На Мащенко заклятие неразглашения, наложенное Юргановым, не распространялось. Витка разбудила бывшего поклонника среди ночи звонком и потребовала, чтобы тот пригнал в парк общественность. По нашим расчетам, первая партия зоозащитников уже на подходе.
Юрганов тем временем пересчитал собак. Одиннадцать. А вместе с Патриком должно быть двенадцать.
– Куда дели лишнюю? – жестко спросил он.
– Растворили, – в тон ему ответила Витка. – Не сами, конечно. Но решение приняли мы. Подумали, что лучше пожертвовать одной, чем вы всех убьете.
Иван Семеныч снова искоса глянул на нас. Похоже, сказанное Виткой его озадачило.
– Не ожидали от нас такого, да? – насмешливо спросила девчонка.
Юрганов тем временем поднял ладони и сделал несколько пассов перед оградой.
Кто-то из дворняг гавкнул, кто-то оскалил клыки. Одна ухмыльнулась, и некоторое время Иван Семеныч пристально вглядывался в нее, но это ни к чему не привело. Отличить, кто из них настоящий пес, а кто трансформ, он был не в силах.
– Очень сильный вампир здесь поработал, – извиняющимся тоном сказал я. – Он подстраховался. Просил передать, что если вы попробуете использовать «Ножницы портного», последствия будут удручающими.
– Так и сказал – удручающими?
– Так и сказал.
Юрганов немного походил туда-сюда.
Одна дворняга задрала ногу на столб. Вторая нюхала у нее под хвостом.
– Зачем он это сделал?
Я не сразу понял, что вопрос адресован мне, и Юрганов повторил:
– Зачем? Что ему до этих зверюг? Неделю жить в собачьей шкуре, жрать дерьмо, совокупляться, лизать чужую мочу – все это ради чего?
Я поразмыслил и сказал с самым чистосердечным видом:
– По-моему, Патрик просто очень любит животных.
Несколько секунд Юрганов был близок к тому, чтобы превратить меня в клопа.
Но выдержка взяла верх. Он дернул углом рта и бросил:
– Поговорим через семь дней."
"Однако разговаривать нам ни о чем не пришлось. Все получилось так, как предсказывал сам же Юрганов: поднялась шумиха. Когда стало известно, что студент подвергся сложной метаморфозе ради спасения собак, интерес к происходящему достиг максимального накала.
Отдельные личности (подозреваю, подосланные Невзерем) пытались вычислить, кто именно из собак – не псина, а «перекинутый» парень.
