Я не прячу фотографии от отца. Мне нечего стыдиться. Раз уж он вошел, пусть видит. И он долгое время смотрит их вместе со мной, молча стоя за моей спиной.
— Эшли, нам надо поговорить.
Я пожимаю плечами: наверное, надо. Но трудно начать разговор с самым родным человеком, помня о том, как глубоко его слова ранили душу. Потому что придется вынимать занозы. И потому что знаю: больно будет не только мне.
— В прошлый раз у нас ничего не вышло.
— Я хочу попробовать снова. Ты… встречаешься с этим парнем?
— Нет, — я не оборачиваюсь.
Отец молчит, глядя на последнюю фотографию, сделанную по нашей просьбе незнакомцем, на которой я широко улыбаюсь в объектив, придерживая на голове корону, а Мэтью обнимает меня, целуя в щеку.
— Но не потому, что ты так захотел, — продолжаю свой ответ. — А потому что Мэтью тебя услышал.
— Понимаю.
Сейчас он многое мне хочет сказать, хотя и не знает с чего начать, я это чувствую. Но на то мы и родные люди, чтобы прощать друг другу даже не сказанное. Сейчас не это важно, не сожаление о брошенных сгоряча обидных словах.
Именно поэтому ладонь отца ложится на мое плечо и гладит его.
Глава 18
— Пап, ты помнишь нашу первую встречу с Патрицией и Кэтрин — на летней ярмарке?
— Конечно. Для меня она случилось будто вчера.
— Кейт в тот день закатила настоящую истерику, а Пэйт нам обоим показалась высокомерной богачкой. Которая боялась испачкать дорогие туфли о мокрый газон и смотрела на нас, только что приехавших в Сэндфилд-Рок, как на двоих бродяжек, хотя и старалась быть вежливой.
— Да, помню.
— Тогда они обе не понравились мне, и я подумала, что больше никогда их не увижу. С чего бы вдруг? Ведь они совершенно не походили на тех людей, с которыми мы привыкли общаться. Но однажды ты пришел домой не один, а с Патрицией, и сказал, что вы встречаетесь. Ты хотел познакомить нас и казался таким счастливым, немного растерянным и все время спрашивал у Пэйт, удобно ли ей сидеть на стуле и не долить ли в ее стакан сока — мы пили на террасе мой любимый ананасовый сок, но ты впервые не замечал, что мой стакан давно пуст.
— О, Эшли…
— В тот день ты перевернул мой привычный мир. Я впервые поняла, что не единственная, кто для тебя существует.
— Я догадывался. Мы так долго привыкли с тобой жить одни, что в тот день я все ждал, когда же ты скажешь «нет», и все закончится. Мне кажется, Пэйт тоже этого боялась. Она знала, что я обещал твоей матери, любить тебя за нас двоих. Но ты всегда была понятливым ребенком, и моим лучшим другом.
