Причем разгромив его настолько очевидно, что даже самые ядовитые змеи забились бы по углам, решив выждать более подходящий момент для атаки.
Раньше у Макарова не было даже шанса на это — великий князь не любил рисковать и показательно уничтожал всех, кто шел против него. Но сейчас… Шансов все равно почти нет, но хотя бы теперь все зависит от самого полковника. Сможет ли он сотворить чудо? Нет — тогда надо будет надеяться, что детали сегодняшнего приказа нигде не всплывут. А если да? Куропаткин задумался, а потом, нервно поднявшись, закопался в свои вещи.
Где-то внизу лежали подписанные еще в Санкт-Петербурге приказы. Без имен, без званий, просто на всякий случай — вот, кажется, и пришло время заполнить один из них.
— Ваше высокоблагородие, вас ждут в штабе… — в палатку к Куропаткину заглянул один из адъютантов.
Алексей Николаевич бросил взгляд на напольные часы, как раз отбившие восемь вечера. Восьмерка — как символично. В Китае только эта цифра в отличие от всех остальных по умолчанию не могла нести негативного смысла.
Только жизнь, только процветание.
* * *Продолжаю собирать новости с других участков фронта.
Сегодня японцы начали атаковать позже, почти в районе полудня. То ли устали после вчерашней мясорубки и ночных наскоков, то ли пытались усыпить нашу бдительность. Тем не менее, потом натиск на позиции корпусов Штакельберга и Иванова продолжился — словно ничего и не было. Наши попытались ответить — отправили в обход правого фланга конницу Мищенко.
И у того не получилось взять даже первую деревню.
— Ну что же вы так, Павел Иванович! — не выдержал Буденный, который тоже следил за новостями. — У Акиямы ведь в два раза меньше эскадронов!
— Он их спешил и посадил в укрытия, — я покачал головой, дослушав последние детали неудачной атаки. — Такое даже пехоте не взять быстро и в лоб.
— Вы брали! — на мгновение оторвался от карты Кутайсов. Еще один молодой штабист специализировался на кавалерии и всегда краем уха слышал, когда мы ее обсуждали.
— Мы работали в тылу, на скорости и маневре, — я покачал головой. — Это совсем другое. А тут позиционная война, у Павла Ивановича на самом деле шансов особо не было. Разве что уходить сильно правее и атаковать не во фланг, а сразу в тыл, но…
— Там китайская граница, — закончил за меня Буденный."
"Все верно. Еще одна из неприятных условностей этой войны — Китай, который одновременно наш союзник и один из нейтралов.
