И это было совершенно непохоже на Куропаткина — обычно к общим приказам по армии он прикладывал отдельные задачи с разбивкой чуть ли не до батальона. Я в такие моменты всегда вспоминал Сашку из своего времени, как он рассказывал про самое начало Великой Отечественной. Тогда генералам тоже порой приходилось писать приказы чуть ли не для отдельных рот, и подобная мелочность на войне — это вовсе не хорошо. Это потеря контроля, это отсутствие веры в командиров на местах, убийство их инициативы, а еще это время… Десятки и сотни потерянных часов, которых потом может не хватить, чтобы просчитать планы врага, чтобы составить свои, чтобы победить.
В 41-м наши генералы смогли взять себя в руки, Куропаткин же — не смог. Вернее, в моей истории не смог, а тут… Как будто все изменилось. Приказ, который развязывал нам руки, и всего пара дополнительных указаний, чтобы выдержать общую линию для всей армии. Организовать команды для предупреждения ночных атак и выделить дополнительные силы для прикрытия переправ у Лентоуваня и Саканя.
Кстати, тоже очень разумно.
— Кажется, Куропаткин вам доверяет, — усмехнулся Шереметев, когда я рассказал все детали и приказал усилить подсказанные направления. — Значит, переждать ночь, удержать переправы, а дальше все по нашему усмотрению. Не только оборона, но и атака! Неужели дождались, Вячеслав Григорьевич?
— Дождались, но… — я задумался, поймав себя на неожиданно навалившейся робости. — Мы все же начнем с обороны! Активной обороны! Как мы любим и умеем!
Мои офицеры сначала было нахмурились, но тут же расплылись в довольных улыбках.
* * *Хикару Иноуэ хмурился, перечитывая донесение от агента из Ляояна.
Несмотря на начавшуюся у русских панику, их командир отдал немало разумных приказов и, главное, выпустил циркуляр о готовности отражать ночные нападения. Словно понял, что японская армия не будет останавливаться из-за такой мелочи как скрывшееся за горизонтом солнце. И вот… атаки по центру на Скалистый холм и Среднюю гору оказались отбиты.
Зато на левом фланге 6-я дивизия смогла добраться до деревни Маетунь.
Два раза русские сумели удержать свои позиции, но в итоге упорство, которое бросило воинов императора вперед в третий раз, принесло им успех. Деревня и кусок железной дороги перешли под их контроль. Увы, взрывные патроны оказались недостаточно мощными, чтобы повредить рельсы, а больше ничего атакующие с собой и не взяли. Получилось обидно: столько усилий, и все зря.
