Да, Славский действительно ни в кого не попал, но этот огонь, эти тяжелые пули, ударившие поверх идущих вперед штурмовиков, одним своим басовитым ревом сломили сопротивление японцев! Возвращались «бранобели» так же парой. По плану, если бы рядом нашлась неподавленная огневая точка, вторая машина осталась бы прикрывать возвращение первой. Кстати, еще одна польза от пулемета. Но разведка, артиллерия — все отработали идеально, и подобные перестраховки просто не понадобились.
Славский в итоге успел не только вернуться, но и добраться до второй группы, которая собиралась напротив деревни Чандапуцзы.
Здесь, после того как они зевнули первый рывок, японцы точно будут настороже, и поручик снова собирался лично проводить операцию.
— Все сообщения в штаб Хорунженкова отправил, как вы и приказывали, — доложил ефрейтор Кузяков, которого Славский оставил прикрывать свое отсутствие. А то Макаров, хоть и сам умный и храбрый офицер, но некоторые порывы поручика точно бы не одобрил.
— Спасибо, — поблагодарил солдата Славский, а потом еще раз прошелся вокруг «бранобеля».
Отдельно поправил ту самую плиту, что чуть не сбили на его прошлой машине, и вот ведь ирония судьбы — и тут она висела неплотно. Кому-то по возвращении надо будет руки оторвать, но… Сейчас оно и неплохо: только все начали себя накручивать, как сразу и дело нашлось. Пока японцы подтягивали силы к Нандялу, а наши в ответ подкидывали подкрепления к Чандапу, они как раз успели подкрутить все крепежи. Слишком быстро управились? Славский приказал снарядить взрывателями все гранаты из неприкосновенного запаса — раз уж так вышло, они возьмут с собой двойную норму.
А потом пришел приказ. Враг немного расслабился, враг начал группировать силы вокруг Чандапу, а значит — самое время.
— С богом, братцы! — заорал Славский, прыгая на место стрелка.
Изначально ему нравилось водить грузовики: держать курс, чувствовать, как земля бьет по рукам через колеса и руль, пытаясь сбить с дороги — и все равно разгоняться и побеждать. Вот только очень быстро выяснилось, что гораздо важнее не управлять машиной, а направлять ее, и именно это делал стрелок в пути.
Следил за окрестностями из-за своего боевого щитка, а если водитель под обстрелом опускал свой, оставляя только узкую щель, через которую почти ничего не видно, тогда и вовсе — только штурман-стрелок и мог показать, где свернуть, где разогнаться, а где, наоборот, притормозить.
Вот и сейчас, несмотря на артподготовку, японцы встретили их довольно плотным огнем.
