А то братские — это только звучит поэтично, а на деле просто яма с телами, и все.
— Красиво бьют, — ко мне подошел Врангель, которого только сегодня отпустили из госпиталя после И-Чжоу, и присел рядом, тоже вслушиваясь в звуки колоколов.
В местной-то церкви своей колокольни не было, в полковых и вовсе. Они же по сути своей — палатки с крестами на крыше и на боках, какой там колокол. Я в этих делах, учитывая откуда попал, не очень разбираюсь, но мы ведь стольких товарищей хоронили. Как тут не постараться! В общем, договорился с моими китайцами, на день остановили почти все производство, но людей собрали достаточно, чтобы приличную такую колокольню возвести.
Метров пятьдесят в высоту не меньше — еле уговорил Городова даже не думать туда лезть со своими антеннами, все ему хотелось узнать, а докуда мы с такой верхотуры сможем добить.
Колокол тоже отлили немаленький. Солдаты так до последнего не верили, что мы сможем его на колокольню поднять, но у нас до стройки и так была проложена временная железная дорога, чтобы грузы возить.
А тут подогнали свободный паровоз, закрепили на свободной оси канат, да на паровой тяге и подтянули — вышло быстро и величественно."
"— Спасибо, что ребят почтили, — снова заговорил Врангель. — Некоторые думают, что мертвым уже все равно, но не так это. В книгах про это не пишут, но они ведь не все на тот свет уходят, часть остается с нами. В душах живых! И если мы про них помним, если чтим, они радуются, делятся своими силой и светом.
А если забываем, то они гибнут, уже навсегда. И только бесконечная пустота в душе остается напоминанием того, что мы упустили. Я, пока ехал сюда из И-Чжоу, говорил об этом с поручиком Славским, и он тоже так считает…
Я почти минуту молчал, обдумывая мысль будущего белого генерала.
— А ведь вы изменились, Петр Николаевич, — я внимательно посмотрел на казачьего сотника. — Помните, каким были, когда мы только встретились? Дерзкий, резкий, думающий только о себе и своей чести.
И вот сейчас — дерзость и резкость все там же, но… Вы теперь смотрите на своих солдат не сверху вниз. Не как на равных — лишнее это в армии — но по-другому. С уважением.
— Меня… Контузило там, под И-Чжоу, — Врангель сначала насупился, а потом только рукой махнул. — Так вот рядовой казак Семка, дурной такой, я разве что не бил на тренировках, оттащил меня с открытого места. Без приказа, сам — я даже ругался, чтобы уходил, а он все равно тащил.
