Затем, сложил их перед собой и, нараспев затянув ту самую молитву, которую мы тоже надлежащим образом выучили, повёл нас к украшенной гирляндами цветов часовне.
Голос у служителя Аркона оказался на редкость приятным, а мелодия светлой. И удивительно, как дружно, как едино слова священного текста подхватили люди вокруг. Наверное, эта молитва была для местных самой любимой. Которую, как, например, нашу «Отче наш», знали все. По совести, никогда поклонником церковных церемоний не был. (Хоть «Отче наш» помнил наизусть – дед заставил вызубрить от начала до конца.
) Но тут даже морозец по позвоночнику пробежал.
Проняло. Мистика какая-то. Произнося со всеми слова гимна, я, честно признаться, про себя просил прощения у местного бога за то, что вообще делаю это и вхожу в его храм без должной веры. Потому, что атеист ты, или нет, мне кажется, к таким вещам нельзя относиться пренебрежительно. В смысле, уважение к «хозяевам дома» должно оставаться.
Внутри маленькой и даже какой-то уютной часовни всё оказалось вполне традиционно.
Большие и маленькие иконы, свечи, тишина и покой. Святой отец встал у полотна с ликом Аркона, мы с Лилей на полшага дальше слева и справа от него. Крайтон с Мариной и Адалеем в стороне, но тоже все лицом к иконе.
Священник неторопливо и торжественно прочёл ещё одну молитву, отошёл вглубь храма, принял драгоценный кубок с вином у служки и поднёс нам. Вот и всё. Мы даже слова не сказали. И глазом моргнуть не успели, как были объявлены мужем и женой.
Соответствующую запись внесли в толстый, на вид, весьма почтенного возраста талмуд, свидетели бракосочетания оставили в нём по загогулине, и все пошли на воздух.
Ну а там все уже только и ждали момента, чтобы забросать нас цветочными лепестками. Между прочим, это было куда приятнее, чем получить в волосы и за шиворот горсти какого-нибудь колючего пшена или риса."
"Пировали до самого утра. Мы сперва своим тесным кружком в герцогской столовой, народ прямо на улице. А потом и все вместе, и по-всякому, как душе хотелось.
Девчонки спустились угощать ребятишек сладостями, устроив шумную радостную возню с визгом и смехом. И даже зажигательно сплясали в общем кругу, что вызвало бурю ликования у простых, широких душой людей. Мне с моей ногой такое было не под силу. Поэтому, весь мужской состав наблюдал за представлением, поддерживая овациями компанию и танцовщиц с балкона.
По комнатам, хмельные и счастливые, разошлись уже засветло.
