— Вас действительно зовут Матти?
— Нет, на самом деле — Матильда, но я ненавижу это имя. Меня никто так не называет, кроме мамы, когда она на меня сердится.
— А я Мартина. Моя мама так называет меня все время — хотя тоже часто сердится на меня. Просто не верится. Вы будто моя сестра-близнец, только больше ростом. Ой! Мне пора вернуться к моей настоящей сестре, — спохватилась я.
И тут как раз в коридор вышел папа.
— Вот ты где, Марти! Я должен был догадаться."
"— Она мне помогала, — сказала Матти. — Может быть, она еще раз придет мне помочь, когда вы будете навещать ее сестру?
— Я думаю, завтра Мелисса уже поедет домой, — улыбнулся папа.
— Ох! — Я расстроилась. Я все-таки надеялась, что Мелисса еще немного поболеет. Почти поболеет — не по-настоящему.
— Ну, не важно. Я думаю довольно долго пробыть в этом городе, чтобы делать настенные росписи, — сказала Матти. — Я окончила в прошлом году колледж по искусству, но пока еще не продала ни одной картины, так что теперь занимаюсь вот этим. Пытаюсь создать себе имя и репутацию.
Все это я делаю для больницы бесплатно. В наши дни трудно начать свой бизнес.
— И не говорите! — воскликнул папа.
Ему тоже очень понравилась Матти. Он рассказал ей все об агентстве путешествий и о том, что по-настоящему ничего не получается, но, может быть, теперь он начнет работать плотником и будет делать всевозможные стеллажи. Папа даже рассказал Матти о нашей маме и о ее карьере в шитье платьев.
Я не очень-то участвовала в этом разговоре — мне нужно было сосредоточиться.
Матти дала мне кисточку для краски, и я стала аккуратно-преаккуратно раскрашивать оранжевую шапку Могучей Марты, и ее голубой плащ, и ее красные колготки, и конверсы. Труднее всего было раскрашивать кеды, но я ни разу не зашла за границы рисунка.
— Господи боже мой! — всплеснула руками мама, выйдя в коридор. — Я думала, вы оба потерялись. Мартина, что ты делаешь?
— Она помогает мне расписывать стены, — сказала Матти. — О, Марти, у тебя получилось просто замечательно!
Мы уставились на Могучую Марту во всей ее тщательно раскрашенной красоте.
— Это Могучая Марта! — засмеялся папа. — Марти, она выглядит великолепно!
Мама подошла ближе к стене, чтобы рассмотреть получше.
— Мартина, ты что, сама это нарисовала? — спросила она.
Я гордо кивнула.
— Ну… это очень хорошо, — сказала мама. — Очень-очень хорошо. Ни каракулей, никакой мазни — это почти профессиональный рисунок. Хотя почему ты всегда рисуешь персонажи этих глупых комиксов? Меня это беспокоит.
