Все хорошо! Мелиссе лучше — и она на меня не пожаловалась! Она не захотела, чтобы у меня были неприятности. О, моя любимая-любимая, сильно-сильно любимая сестра!
Выйдя из туалета, я устроила небольшой танец радости. Девушка на стремянке засмеялась.
— Слушай, серьезно, у тебя потрясные конверсы. — Подойди посмотри, — сказала она и кивнула на окно.
Я подбежала к ней и увидела, что она нарисовала маленькую птичку в красно-желтую клетку, точно такую, как на моих конверсах.
— Ой, мне нравится! — воскликнула я.
— Это твоя идея, а не моя, — улыбнулась она. — И что же еще мне нарисовать? Я хочу сделать действительно яркую, веселую картину со всякими разными штучками, чтобы детям было интересно рассматривать.
Я уставилась на голубое небо.
— Вы могли бы нарисовать Бэтмена, и Супермена, и Человека-Паука, и чтобы все они взлетали на небо, — предложила я.
— Отлично! — похвалила она.
— И… и может быть, Могучую Марту, — добавила я еле слышно.
— Кто это — Могучая Марта?
— Это моя собственная супергероиня, — сказала я.
— Я ее придумала. И делаю много комиксов о ней.
— Блестяще! И как же она выглядит?
— Ну… немножко как я, но она намного старше и намного выше, и у нее большие руки, чтобы колотить всех плохих людей, и длинные ноги, так что она может прыгать прямо в небо, — сказала я, жестикулируя, чтобы все показать.
— Нарисуй ее для меня, — попросила девушка, протягивая мне карандаш.
— На стене? — не поверила я, взмахнув руками. Мне так хотелось это сделать! — Но… а что, если я все испорчу? Я, конечно, рисую очень хорошо, но не так хорошо, как вы.
— Так почему бы тебе не попробовать? Можешь делать это очень бледными слабыми линиями, так что, если тебе не понравится, я всегда могу с легкостью написать поверх твоего рисунка. Ну, Марти, вперед, рисуй.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Да я слышала, как тебя называл твой папа. А меня зовут Матти — почти так же.
Я взяла карандаш и, затаив дыхание, начала очень-очень слабо рисовать на стене.
Но Могучая Марта спрыгнула с кончика карандаша — так же, как делала это всегда. Я знала ее настолько хорошо, что моя линия ни разу не задрожала.
— По-моему, здорово, — Матти почесала голову под торчащими ежиком волосами.
— Ух ты! А у вас на волосах теперь есть немножко голубой краски, — сказала я.
— Ой, да ну их, эти волосы, — отмахнулась Матти. — Эй, Марти, это правда хорошо. Могучая Марти летит вверх!
— Может, я еще сделаю и Могучую Матти? — спросила я.
