На самом деле они плохо поступали с Марти, они называли ее этим глупым прозвищем, — сказала Мелисса, заглядывая из-за двери."
"Я с удивлением уставилась на сестру.
— Хватит, Мелисса. Возвращайся вниз, — сказал папа.
— Но пап, это правда. Марти не виновата. Они все настроены против нее. Я предложила ей помочь, но она не захотела, — сказала Мелисса. Она правда казалась расстроенной, будто вот-вот собиралась заплакать. Как и я.
— Мелисса. Пожалуйста. Иди вниз, — сказал папа.
Мелисса повиновалась.
— Пап, ты правда-правда сердишься на меня? — прошептала я.
— Да, сержусь, — ответил папа.
Я попыталась натянуть на голову Уилму, но он стащил ее с меня.
— Так вот, прекрати свои детские штучки — я знаю, ты просто пытаешься меня умаслить, — сказал он. — Пора тебе немного повзрослеть. Хорошо. Я прекрасно понимаю твои чувства, когда ты решила, что должна дать отпор этим девочкам. Это те самые Кэйти и Ингрид?
— Да. И Элайша.
— А, это та толстая девочка, которой мама сшила платье? Честно говоря, мне не кажется, что эта бедная малютка могла бы выступить хоть против кого-нибудь.
Так, Мелисса говорит, что эти девочки дразнили тебя… И как же они тебя называли?
Я помотала головой.
— Давай-давай, скажи. Я должен знать, — папа помолчал. — Это было грубое слово? Тогда скажи по буквам.
— С-И-Н-Ю-Х-А.
Папа даже сморщился.
— Синюха? — повторил он недоверчиво. — О господи! Ушам не верю! Это даже не грубое слово!
— Зато они всегда грубы со мной, — сказала я. — Ладно, так было раньше. Но теперь уже больше не будут.
— Но мне все равно, как они тебя называли — синюхой, осой, шмелем, — папа фыркнул, будто возвращался обратно в моего папу и вот-вот мог бы рассмеяться.
Я улыбнулась ему с надеждой, но он в ответ нахмурился:
— Я сказал, что в этом нет ничего смешного. Ты могла серьезно поранить этих девочек.
— Пап, это были всего лишь яйца.
— Яйца могли попасть им в глаза, или кусочек скорлупы мог их порезать. Неизвестно, какое ранение ты могла нанести. Это ужасно, отвратительно. Мама говорит, что эти девочки были страшно расстроены.
Бог знает, что скажут их родители. Ты что, не понимашь, в какое затруднительное положение поставила свою маму — ведь она школьный секретарь! И мама Элайши как раз заказала новое платье. — Папа помолчал. — Ты не собираешься извиниться?
— Извини, я сожалею, — промямлила я, потому что очень-очень-очень сожалела, что папа так рассердился.
— Так-то лучше, — сказал он.
— А теперь можно мне спуститься вниз?
— Нет, пока нельзя.
