"
"— Это очень просто, — сказала мама. — Посмотри, как аккуратно делает Мелисса.
Наклоняясь, чтобы рассмотреть костюм мака, я показала Мелиссе язык. А потом стала шить. Это было ужасно скучно — но до тех пор, пока черный бархат не зашевелился и я не догадалась, что он превращается в огромного круглого черного медведя. Я не могла сделать ему нормальные руки, ноги и голову, но из кусочка красного ситца пришила медведю малюсенькие глазки, нос и рот, так что у него, по крайней мере, появилось лицо.
Глава 7
Конечно, я заняла верхнюю кровать.
Я поселила там Уилму-кита, Бэйзила и половину Перси. Я хотела поселить там всех, но Попрыгунчик занимал чересчур много места, лошади были слишком жесткими, а Полли меня клевала.
Мелисса со своей Бэйбой заняла нижнюю кровать. Она делала вид, что уже такая взрослая и утонченная, и насмехалась над моими животными, но сама каждую ночь укладывала к себе в кровать детскую тряпичную куклу. Кукла теперь на самом деле была как тряпка, ее когда-то розовое лицо из полотенца пожелтело от возраста.
Весь день Мелисса прятала Бэйбу под подушкой и вынимала ее только к ночи, потому что кукла нужна была ей для того, чтобы заснуть. Мелисса не очень-то хотела оставаться ночевать у подруг, потому что не могла взять с собой Бэйбу — над ней стали бы смеяться.
Мама пыталась заставить Мелиссу выбросить Бэйбу. И однажды Мелисса даже сделала это — то есть просто положила куклу в мусорный бак, — но в середине ночи она стала плакать, и папе пришлось выйти на улицу в халате и в тапочках и спасти Бэйбу до того, как приедет мусоровоз.
Мама и папа пришли в нашу комнату поцеловать нас на ночь. Папа поцеловал и Уилму, и Бэйзила, и половину Перси. Он поцеловал бы и Бэйбу, но Мелисса прятала ее под одеялом. Никто не знал, что Бэйба там. Кроме меня.
— Спокойной ночи, девочки. Хороших снов, — сказала мама.
— Спите, детки, крепко, клопов я запер в клетку! — сказал папа. У нас не было клопов. Он просто валял дурака. Они погасили свет и вышли, как будто мы малыши и сейчас же заснем.
Но мы с Мелиссой и не думали засыпать.
— Ненавижу эту двухэтажную кровать! В ней так тесно, — прошипела Мелисса, ворочаясь в постели.
— Здесь полно места, — сказала я, помолчав. — Только для худых.
— Ты хочешь сказать, что я толстая? — в ужасе воскликнула Мелисса.
Я ухмыльнулась. Мелисса нисколечко не толстая, но боится, что может такой стать. Она часто с тревогой рассматривает себя в зеркале, втягивая живот и корча дурацкие рожи, чтобы щеки казались впалыми.
