Вскоре на кухне появился Берсеньев в Дуськином халате, устроился за столом, двумя руками отбросил со лба мокрые волосы и мне подмигнул. Очки он не надел, взгляд его серых глаз был холодным до жути, и возникло ощущение, что этот Берсеньев к тому, что успел стать привычным, никакого отношения не имеет.
— В твоей роскошной квартире помыться негде? — спросила я, заваривая чай и торопясь прогнать прочь неприятное чувство, вдруг возникшее от созерцания его рожи. «А ведь я с огнем играю, — думала я. — Сколько бы он ни скалил зубы, болтая, что я дорогое ему существо, а шею мне свернет, глазом не моргнув.
Жизнь для него игра, по крайней мере чужая жизнь, и он любым легко пожертвует, точно шахматной фигурой…»
— До своей квартиры я так и не дошел, к тебе спешил, моя радость, — сказал Берсеньев, принимая из моих рук чашку чая. — А мед есть?
— Только шоколад.
— Я его терпеть не могу, пора бы уже знать о моих пристрастиях.
— Ты ко мне прямо из леса? — шаря в шкафу в поисках меда, задала я очередной вопрос.
— Нет, пришлось заглянуть на работу, хоть она и не волк, но пригляда требует.
— Судя по трепу, в лесу ты просидел напрасно.
— Ничего подобного. Просидел с большой пользой для общего дела.
Берсеньев нацепил очки, а я вздохнула с облегчением: образ зубоскала с претензией на чувство юмора удавался ему мастерски и мне нравился куда больше волчьей натуры, что рвалась наружу из его глаз.
— И что за польза от того, что ты на дереве сидел?
— Злишься, что Одинцов от тебя смылся? — веселясь, спросил Сергей Львович, а я нахмурилась.
— Смылся? Одинцов был в лесу?
— А я о чем толкую? В одиннадцать пятнадцать возле оврага появился лыжник. Вроде бы ничего особенного, но лыжни там нет и в помине, зато есть всего в километре, ближе к поселку, прекрасная лыжня… А здесь бурелом, овраги и снега по колено. Я предусмотрительно держался в стороне от места, где нашли машину, и запасся биноклем. Лыжник появился со стороны дороги, а мне пришлось идти в обход, так что моих следов он не видел.
— И это точно был Одинцов? — засомневалась я.
"
"— Уверен на девяносто процентов. Лыжная шапка почти полностью скрывала лицо, так, что его не разглядеть было. Конечно, это мог быть лыжник-энтузиаст, который проторенных дорог не ищет, но маловероятно. Овраг его очень интересовал. Сначала он просто остановился, потом долго вертел головой, убедился, что поблизости никого нет, и вниз спустился. Пробыл там две минуты, свои следы поспешил замаскировать, для чего вооружился веткой.
