— Махнешь в окно дамской комнаты? У тебя солидный опыт…
— А что еще делать бедной девушке, когда вокруг Полно придурков, посягающих если не на ее честь, ТО на кошелек?
Нам принесли заказ, официант разлил в бокалы Вино, которое стоило уйму денег и оттого показалось мне кислым, точно уксус.
— За нас, — поднят бокал Берсеньев и усмехнулся. — Я имею в виду, за нас в отдельности. Помни, мы решили напиться.
— Это вряд ли. Вино поперек горла встанет, едва Подумаешь, сколько придется платить за каждый поток.
— Платить, так и быть, стану я.
Считай это скромным вкладом в мировую гармонию: злодей наказан не правосудием, так хоть рублем. Значит, Справедливость торжествует.
Выпив, Берсеньев блаженно улыбнулся, а я терялась в догадках: то ли вино и впрямь хорошее, а я в нем ни черта не смыслю, то ли сукин сын продолжает издеваться.
— От бывшего вестей нет? — сменил тему Берсеньев.
Я пожала плечами.
— Бывший на меня сердит, оттого вряд ли начнет откровенничать. Но я надеюсь, они найдут этою типа. — Берсеньев усмехнулся, а я забеспокоилась.
— Что?
— Найдут, найдут, — закивал он, а мне нестерпимо захотелось съездить ему по носу. — А как наш безутешный вдовец?
— Какого хрена, а? — Мне пришлось понизить голос, чтобы на нас не оглядывались. — Человек потерял жену, а ты…
— Извини, дорогая, — с серьезным видом заявил Берсеньев. — Я забыл, как близко к сердцу ты принимаешь чужое несчастье… У циников вроде меня скверная привычка считать искренних людей идиотами или притворщиками.
— Посмотрел бы ты на себя…
— Представляю, что за картина открывается твоему взору.
Не верь глазам своим… это я сейчас не о себе. Боюсь, что победу мы празднуем рано…
— А кто ее празднует? Вот когда убийца окажется в тюрьме… — Желание съездить Берсеньеву по носу внезапно испарилось. Я пораскинула мозгами и спросила хмуро: — Ты считаешь, мы что-то упусти ли? Но ведь все вроде бы ясно. Теперь главное найти Дыбенко. Черт… по сути, у нас нет доказательств, одни догадки, основанные на рассказах людей, которые мы даже толком не проверили, и их правдивость…
— Первое правило сыщика, — мурлыкнул Берсеньев, — никому не верь.
Врут все. Без исключения. Даже когда просто рассказываешь о себе, так и тянет приврать. То титьки на размер больше, то туфли на штуку дороже. А уж когда настоящие тайны за душой, тяга соврать просто непреодолима. Так что ты права, моя радость, все, что нам известно, не более чем видимость правды, а до самой правды еще придется докапываться.
