Сама Лидия Витальевна – человек исключительно положительный, племянница в университете обучается и вообще – девушка-ромашка, никаких тебе вредных привычек, кавалеров подозрительных, никаких шумных компаний, мухи не обидит!
Маруся слушала, и ей было стыдно, что Гриша тоже это слышит.
– А третий кто? Ты сказал, их в доме трое вроде.
– Бывший сосед ихний. Академика Яхонтова внучок. Яхонтовы участок уж лет десять как продали, а внучок приехал бывших соседей навестить, то есть Лиду и племянницу её. Мне так Лида объяснила.
Они, видать, и в городе дружат, а может, и соседствуют.
– То есть обстрелянные не при делах, получается?
– По моему мнению, нет. Не при делах. А потерпевший был мужик вздорный, характером вредный. Крови многим поперепортил. Жена его и та раз в год по обещанию наведывалась.
– Гош, ты снимаешь?
– Ясное дело, товарищ капитан, – бодро ответил невидимый Гоша.
– А орудие убийства где?
– А вот тут загвоздка, товарищ капитан. Нету его.
– Как?! Убийца с собой забрал, что ли?
– Выходит, забрал.
– Марат Яковлевич, чем его шарахнули?
Возникла некоторая пауза, а потом заговорил язвительный и отчётливый голос:
– Как всегда, тяжёлым тупым предметом. Череп раскроен, по всей видимости, смерть наступила мгновенно. Как говорила моя бабушка Сара, когда приходили нежданные гости, эффект внезапности! Похоже, в момент смерти потерпевший что-то писал. Вот ручка.
– Писатель! – фыркнул товарищ капитан. – Я думал, он портвейн пил, а он – писал. Экая разносторонняя личность! Из двустволки пострелял, портвейнцу попил, потом пописал! А там чего, Илья Семёныч?
– Кухня и спальня.
– Сейчас они выйдут из комнаты, – зашептал Гриша Марусе на ухо, – и мы уходим. Очень быстро и очень тихо. Я первый, ты за мной. Поняла?
Маруся кивнула.
– На счёт «три». Раз. Два. – Она зажмурилась. – Три!
Гриша, пригибаясь, побежал к сетке, перемахнул через неё, Маруся тоже сорвалась с места и побежала, как могла – ей казалось, очень быстро.
Он уже приподнял нижний край, и Маруся, обдирая колени, кое-как протиснулась под сетку.
– Что ты еле шевелишься, – прошипел Гриша. Раскопал в траве свой рюкзак, и они бросились к деревьям.
Бежали они довольно долго и остановились, только когда дом Сыркина скрылся за поворотом дороги.
– Я сейчас умру, – сказала Маруся, наклонилась и упёрлась ладонями в колени. – От жажды. И ещё от страха.
Гриша вытащил из рюкзака бутылку воды и подал ей.
Вода была тёплой, почти горячей, изумительной на вкус.
