Две гранёные розовые рюмки, точь-в-точь как у тёти Лиды, и бутылка портвейна, почти пустая.
– Смотри, – прошептала Маруся, и Гриша оглянулся. Он рассматривал что-то на комоде.
На одной из чашек были явные следы губной помады.
– Его что, женщина убила?!
– Совершенно необязательно, – быстро ответил Гриша. – Разумеется, портвейном и конфетами он угощался с какой-то дамой, но это не означает, что она его убила.
Вдруг послышался какой-то шум, нарастающий хрип, Маруся метнулась к окну, зацепила стул, тот загрохотал.
– Тихо! Тихо ты! – цыкнул Гриша.
Хрип перерос в шипение, и большие часы, висевшие в простенке, пробили двенадцать раз.
Маруся вытерла пот со лба. Гриша стоял не шелохнувшись, прислушивался. С улицы не доносилось никаких звуков, кроме обычных деревенских, – где-то пело радио, мальчишки играли в мяч, должно быть, возле сельпо, Прокопенко-супруг, по всей видимости, вновь натянул сетку, кто-то поехал на велосипеде, прозвонил в звонок.
Марусе стало стыдно, что она так струсила.
– Гриш, смотри, тут ещё окурки.
Он посмотрел.
– Явно курили двое.
– Если пили двое, возможно, что и курили двое, – согласился Гриша. – Ты лучше ко мне подойди. Читай. Только руками не трогай.
На комоде валялись какие-то счета, надорванные конверты с автомобильными штрафами, листы бумаги, все разного размера.
– Вот, смотри.
Маруся стала читать, сильно выгибая шею, потому что листок лежал криво.
«В прокуратуру Российской Федерации, – было старательно выведено на листке в линейку.
– Довожу до вашего сведения, что гражданин Васильев К. Д. был неоднократно замечен в противоправных и противозаконных действиях, наносящих реальный урон народному хозяйству с материальной стороны дела. Кроме того, гр. Васильев К. Д. также неоднократно замечался…»
Больше текста на листочке в линеечку не было, а слова «реальный урон» были дважды подчёркнуты.
Маруся прочитала ещё раз.
– Эх, найти бы его компьютер, этого Валерика, – сказал Гриша задумчиво, – и посмотреть быстренько, что там есть!.
. Всё стало бы на свои места.
– Гриш, это же кляуза, да?
– Это черновик кляузы.
– И кто такой гр. Васильев, непонятно.
– Непонятно, – согласился Гриша. – И непонятно, где именно он совершает противоправные и противозаконные действия! Валерик, видимо, собирался дальше это указать, но нам от этого не легче.
– Гриш, а женщина? Если тут была женщина, куда она потом делась? Она убийца или сообщница, так получается?
Он покивал.
