"
"Да, согласен, это мелочь такая. Вообще смешно о ней думать. Но для меня она все-таки что-то значит. Есть нечто романтическое в этой идее, которой он со мной поделился. Как будто я стал такой сумасшедшей, искусительной версией себя.
Вместо того, кто я на самом деле.
Вытягиваю руку и хватаюсь за красивую резную деталь его кровати. Дерево под моими пальцами гладкое, как кожа, и быстро согревается. Странно, какие сенсорные подробности выхватывает твой мозг. Тут мужчина раздвигает мне ноги, целует в шею под затылком, а-а, етить твою… трется членом о мою задницу… а мне резные детали его кровати впечатались в мозг, словно я их теперь никогда не смогу забыть.
Наверное, это сам мозг так следит, чтобы я не взорвался от блаженства.
Потому что, мать моя женщина, мне никто не говорил, что у моей шеи сзади прямое подключение к члену. Когда он меня туда целует, становится одновременно и жарко, и холодно, и глаза как бы слепит от яркости, будто в венах вместо крови текут фотоны. Он везде, внутри и снаружи, и я таю под ним в лужицу дрожащего, всхлипывающего «да».
Хорошо, что у меня есть за что держаться, а то я бы в таком кайфе провалился прямиком в трещину Вселенной.
Я роняю голову между вытянутых рук.
Еще. Еще.
Вместо этого он отодвигается, но я не успеваю впасть в конкретное разочарование, потому что его язык начинает рисовать мокрую полоску экстаза от начала задницы и вверх по позвоночнику. Сперва это, по большей части, странно, потом становится ничего так, а потом невероятно охерительно — будто все нервные окончания моей спины встрепенулись и подрагивают от нетерпения, после чего искрятся, когда он их поджигает один, мать его, за другим.
А я такой живой, такой опьяненный всем этим, что даже понятия не имею, где сейчас находится его язык. Кажется, будто он мне всю спину облизывает одним махом. И я обо всем забываю в вихре ощущений. Обо всем, кроме него.
Я вдруг замечаю, что издаю такой… звук. Типа «хнннннн», только у меня дыхание слишком сбилось, поэтому это скорее «хн-уф-уф-уфхннннн», как будто я газонокосилка, которая никак не заведется.
И стараюсь перестать, но не могу. Не могу.
Очевидно, это происходит, когда мне вылизывают спину.
Кто ж знал?
Его раскрытый рот снова у моей шеи, жаркий и влажный, и Лори проходится по коже зубами, и, господи, я чуть не кончаю. Спасает только чистой воды паника, ну, почти спасает, и теперь я лежу и подергиваюсь в луже жидкости, и мне хочется сдохнуть от стыда.
— Тоби? — Его голос у моего уха.
